И. Апатова

ГЕРМЕНЕВТИКА СИНОДАЛЬНОГО ПЕРЕВОДА БИБЛИИ

 

Скачать в Word (из WinZip)

Содержание

Введение.

1. История Синодального перевода. Дискурс текста.

1.1. Исторические предпосылки Синодального перевода. Личность Филарета. Предание.

1.2. Процесс Павского и Синодальный перевод.

1.3. Цели осуществления Синодального перевода.

1.4. Принципы и методы перевода. Чем был обусловлен язык перевода.

1.5. Как решались проблемы текстологии при осуществлении Синодального перевода.

2. Синодальный перевод и проблемы перевода инокультурного текста.

2.1. Постановка проблемы, герменевтический метод.

2.2 Синодальный перевод и диалогичность текста.

2.3. Синодальный перевод как текст XIX века.

2.4. Значение слов, имеющих концептуальное значение, в определении смысла текста Синодального перевода.

3. Практическое исследование текста Синодального перевода в сравнении с текстом оригинала.

3.1 Исследование перикопы из 11 главы Послания к Евреям.

3.2 Исследование перикопы из 2 главы 2 Послания Тимофею.

4. Богословие и Синодальный перевод.

4.1. Анализ концепта «святость».

4.2. Почему и как богословие Апостола Павла о спасении по вере, а не делам претерпело изменение.

4.3. Акценты, которые вносит Синодальный перевод в понимании доктрины спасения.

Заключение.

Библиография.

Приложения. Примеры неточности Синодального перевода

 

 

Введение

Актуальность выбора темы предлагаемой дипломной работы обусловлена рядом факторов. Первый и основной фактор – это исключительная роль, которую играет Священное Писание в жизни верующих, и в связи с этим – значение, которое имеет именно Синодальный перевод в церквах евангельских христиан-баптистов. Центром богослужения является проповедь на тексты Св. Писания в Синодальном переводе. В 2006 году многие церкви проводят юбилейные мероприятия, посвященные «году Русской Библии» (130-летию со времени публикации Синодального перевода).

Принимая во внимание принцип, которого придерживаются евангельские христиане-баптисты – «Только Писание» (Sola Scriptura), становится особенно важно, чтобы текст Писания ясно, понятно и предельно точно отражал смысл и суть Откровения, т.к. от этого зависит направление и развитие духовной жизни верующих, их способность передать Благую Весть другим людям. Следовательно, от точности передачи смысла Божьего Слова в переводе зависит качественный и количественный рост церквей евангельских христиан-баптистов.

Учитывая, что Синодальный перевод в течение долгого периода времени был единственным переводом на русский язык Священного Писания и единственным переводом, используемым на богослужениях в церквах, на домашних и церковных изучениях Слова Божьего, он стал восприниматься, как «наш» перевод. Не принимаются во внимание многие факты истории возникновения перевода, в том числе то, что Синодальный перевод имеет конфессиональную обусловленность. История возникновения и использования Синодального перевода в братстве ЕХБ рассматривалась только под одним углом зрения – если в среде Православной Церкви шла борьба против перевода Библии на русский язык, то победа прогрессивных сил внутри Православной Церкви означает, что смысл текста оригинала в Синодальном переводе достоверен, не искажен.

В данной работе будут показаны причины возникновения перевода, история его возникновения в совокупности с событиями, которые ему предшествовали и повлияли на его появление, например процесс Павского. В данном случае не ставится под сомнение роль Синодального перевода в появлении и распространении евангельского движения в России, в то время это было замечательной победой Божьей. Нельзя не отметить, что перевод на русский язык Слова Божьего был необходим, и что он мог быть сделан тогда только Православной Церковью, которая имела для этого необходимую академическую базу. И это входило в великие планы Божьи на тот период времени.

Актуальность исследования обусловлена также тем, что лингвистика, методология сегодня достигли возможностей, которые позволяют продвинуться в исследовании текстов, что было использовано и применено в исследовании текста Синодального перевода. Современность с ее информационным бумом, расширившимися горизонтами всемирного общения способствовала тому, что далекое стало близким, для эффективных коммуникаций и доступности всемирного общения важную роль стали иметь языкознание, лингвистика. Сегодня методы лингвистики приобретает большее прикладное значение и для богословия. Особенно, это связано с герменевтикой библейских текстов и их переводов на разные языки. Ведь живое Божье слово должно быть доступным, близким, действенным для современного человека.

Богословы утверждают, что знание имени, точность передачи сути понятия, точность определения понятий дает власть, помогает управлять явлениями, процессами. К переводам, которые должны быть точными «образами», «копиями» оригинальных текстов сегодня предъявляются повышенные требования. Проповедь Евангелия для каждого народа должна сегодня опираться на точное достоверное, богодухновенное, «написанное» Слово Божие. Полнота истинного понимания Благой Вести дает великую радость о незаслуженном прощении и сильное желание рассказать об этом другим людям.

Новизна данной работы в том, что Синодальный перевод еще не был исследован с точки зрения его догматической составляющей. В дипломной работе были произведены анализ текста с применением новых лингвистических методов, сравнение перевода с текстом оригинала и православным богословием. В частности были проанализированы около двухсот текстов Синодального перевода, которые касаются доктрины спасения. Таким образом, в данной работе Синодальный перевод исследован с нескольких точек зрения: исторические аспекты перевода, исследование текста с точки зрения дискурсивного анализа, исследование текста перевода с точки зрения соответствия с оригинальными текстами и православным богословием. Таким образом, текст Синодального перевода рассмотрен с точки зрения дискурсивного анализа, также текст был рассмотрен с применением современных лингвистических методов, и с точки зрения богословского содержания. Также в каждом из подходов исследования рассмотрены отношения «Писание – Предание».

Целью данной работы является обоснование тезиса: перевод, известный как Синодальный, произведен в соответствии с положениями православного вероучения и, следовательно, содержит положения православного богословия.

Для достижения заявленной цели были поставлены следующие задачи:

  1. Исследование причин, целей и событий, предшествующих появлению перевода, самого процесса перевода (в т.ч. выбор текстовой основы перевода), на предмет возможности внесения в текст перевода православной догматики.
  2. Показать, какой герменевтический метод был использован при переводе.
  3. Исследовать, как происходит взаимосвязь всех смыслов, влияющих на перевод (мировоззрение переводчика, его непрямое говорение и др.).
  4. Показать, что Синодальный перевод и богослужебные, вероучительные тексты, входящих в Предание, относятся к одной топологии текстов.
  5. Показать, каким образом в текст перевода входит искажение смысла, показать, как эти искажения вошли в текст Синодального перевода.
  6. Показать искажения смысла в текстах Синодального перевода (в которых говорится о доктрине спасения) по сравнению с текстами оригинала.
  7. Показать смещение коммуникативного ракурса в текстах 11 главы Послания к Евреям и перикопы из Второго Послания к Тимофею Синодального перевода по сравнению с текстом оригинала.
  8. Показать, какое изменение произошло в понимании концепта святость в Православной Церкви по отношению ко времени апостолов.
  9. Показать, как и почему богословие апостола Павла о спасении по вере претерпело изменение.
  10. Сравнить положения Православной Церкви относительно доктрины спасения и того, что заложено в текстах Синодального перевода, в которых об этом говорится.

Первой задаче посвящена первая часть дипломной работы «История перевода. Дискурс текста». Данная часть работы предполагает исследование истории Синодального перевода, экстралингвистической реальности, в которой родился текст.

Вторая задача решается в четвертом пункте первой части «История перевода. Дискурс текста», а именно «Принципы и методы перевода. Чем был обусловлен язык перевода», а также в первом пункте второй части – «Синодальный перевод и проблемы перевода инокультурного текста», а именно «Постановка проблемы, герменевтический метод». Во второй части Синодальный перевод рассматривается с точки зрения концепции М. Бахтина о диалогической сущности каждого текста.

Третья задача находит выражение во втором пункте второй части, а именно «Синодальный перевод и диалогичность текста».

Четвертая задача решается в третьем пункте второй части «Синодальный перевод как текст XIX века». В данном пункте Синодальный перевод рассмотрен с точки зрения концепции интертекстуальности Ю. Кристевой, концепции «часть – целое» Якобсона, Ф. Соссюра.

Пятая задача решается в рамках второй части «Синодальный перевод и проблемы перевода инокультурного текста».

Шестая задача решается с применением результатов пятой задачи в практическом исследовании текстов, результаты исследования некоторых из них находятся в Приложении.

Седьмая задача находит свое решение в третьей главе данной работы, практической части исследования текстов из 11 главы Послания к Евреям и текста из 2 главы 2 Послания Тимофею.

Восьмой задачи посвящен первый пункт четвертой главы «Богословие и Синодальный перевод», а именно «Анализ концепта святость».

Девятой задаче посвящен второй пункт четвертой главы «Почему и как богословие Апостола Павла о спасении по вере, а не по делам претерпело изменение.

И, наконец, проблематика десятой задачи раскрывается в третьем пункте четвертой главы «Акценты, которые вносит Синодальный перевод в понимании доктрины спасения».

 

1. История Синодального перевода. Дискурс текста

 

1.1. Исторические предпосылки Синодального перевода.  Личность Филарета. Предание.

Синодальный перевод это – прежде всего текст, как и любой текст, погружен в экстралингвистическую реальность. Перевод обусловлен внешними обстоятельствами, в которых он родился. В данном случае исторический период времени с 1812 по 1876 годы интересен с точки зрения формирования позиции по отношению к переводу, методов и условий, повлиявших на его формирование.

В истории перевода можно увидеть три этапа, три тенденции. Первый период (1816-1826 гг.): образование Библейских обществ. Работа над переводом книг Священного Писания под руководством Российского Библейского общества. Второй период (1826-1856 гг.) – период реакции. Некоторые переводы книг сожжены. Библейские общества закрыты и признаны опасными, несущими нежелательные для Православной Церкви последствия. Появляются частные переводы, труды прот. Г.П. Павского и архим. Макария (Глухарева). Третий период (1856-1876 гг.) – период взвешенной позиции, когда сделаны выводы, скорректирована позиция Церкви, сделаны выводы из первого и второго периодов. Складывается ситуация, когда уже невозможно не дать перевод (во время первого периода население получило импульс и желание знать и читать Слово), кроме того, необходимость разрешить работу над переводом обусловлена тем, что, запрещать перевод оказывается еще хуже, если учесть все негативные последствия появляющихся вольных переводов. Возобновлена работа Библейского общества, но это уже совсем другая организация, она не имеет права переводить, но только распространять перевод, осуществленный под руководством Синода. Результатом этого третьего периода, тенденций, действующих в этот период, и является Синодальный перевод. Все три периода времени совпадают с разными монаршими правлениями. Во время третьего периода, собственно работы над переводом были санкционированы высшим царским повелением, за качество перевода отвечал Святейший Синод.

Известно, что в среде Православной Церкви были противники и сторонники перевода Библии на русский язык. Принимая во внимание, как долго решался вопрос о переводе Библии на современный язык того времени, какая шла борьба, неверным будет вывод, что если перевод был сделан, победили прогрессивные силы, одержала верх истинная позиция и Синодальный перевод – результат этой истинной, прогрессивной позиции, следовательно, он точен и лишен смысловых ошибок. Этот вывод неправомерен. Действительно, перевод был сделан, победили прогрессивные силы внутри Православной Церкви, но вопрос никогда не стоял и не мог стоять о точности перевода, о выявлении намерения автора. Ни у кого не возникало сомнения, что перевод будет сделан с позиции Православной Церкви. Вызывал спор вопрос, нужен ли перевод на русский язык, когда язык славянский всегда был языком богообщения, не принесет ли это вред Православной Церкви. Вопрос, что перевод будет сделан с позиции православной догматики даже в принципе не мог вставать и обсуждаться, что хорошо показывает процесс Павского.

Первый период начинается со времени войны 1812 года, «нашествию галлов и двунадесяти языков», когда пробудился дух ко всему новому. В 1812 году 6 декабря Высочайше был утвержден доклад князя А.Н. Голицына об открытии в С.- Петербурге Библейского общества. Эта дата признана как день основания Библейского общества в России. Этому предшествовала встреча князя Голицына, влиятельного государственного чиновника, с эмиссаром Британского Библейского общества Дж. Патерсоном. Информация об этом обществе и его деятельность вызвала интерес у Александра I. Взгляды общества соответствовали его концепции просвещения народа как пути к дальнейшему реформированию России. С 1815 года основываются отделения Библейского общества в провинциях империи. В 1814 году было принято решение о печатании славянской Библии. Определяющим решением о русском переводе Библии стала воля монарха. Цели перевода звучали следующим образом «доставить россиянам способ читать Слово Божие на природном своем российском языке, яко вразумительнейшем для них славянского наречия, на ком книги Священного Писания у нас издаются». Интересно сравнить это изустное повеление Александра I А.Н. Голицыну с целями, которые были сформулированы позже для Синодального перевода. В данном случае отсутствует формула о «с удобнейшим по возможности разумением». РБО взяло на себя редактирование и издание нового перевода, в структуре которого организовали Переводной Комитет. Состоял Комитет не только из представителей Церкви, но и светских людей.

Ключевой фигурой перевода Библии на русский язык стал будущий митрополит Московский Филарет (Дроздов) (1782–1867). Его называют идеологом Синодального перевода. Он был ответственным за выполнение проекта перевода Библейского общества, также редактором Синодальной Библии.

В 1819 году было издано Четвероевангелие, в полном составе Новый Завет вышел в 1821 году. В 1820 году была начат перевод Ветхого Завета. В 1824 году был готов тираж Пятикнижия, а в конце этого же года его экземпляры были сожжены на кирпичном заводе Александро-Невской лавры. Так завершилась работа общества по переводу и изданию русской Библии. Ранее 15 мая А.Н. Голицын был вынужден уйти в отставку. «Но еще более было лиц, которые не могли освоиться с мыслью, что перевод Библии издается не Св. Синодом, а Библейским обществом, в котором председательствовало лицо светское и членами были многие из католиков и лютеран» [Чистович И. А.1997, c.51]. Деятельность общества рассматривалась, как подрыв православной веры. Адмирал А.С. Шишков, заменивший князя Голицына в Министерстве Народного Просвещения, выступал против «монополизации» изданий Библии Библейским обществом, требуя вернуть ее Синоду. Ректор СПб Духовной академии еп. Григорий (Постников) в письме к Филарету (Дроздову) 13 июня 1824 года писал: «О Библейском обществе говорят, что оно учреждено для того, чтобы ввести реформацию» [Флоровский 1983, 218].

Ключевой фигурой второго периода был обер-прокурор Святейшего Синода граф Н.А. Протасов. Протасов обвинил всю богословскую школу в неправославии и ереси, а именно в протестантизме. Идея Протасова была в том, что все русские богословы до него были неправославны. Неправославны в том смысле, когда кроме православия уже ничего не остается, когда православие – центр и самодостаточная цель. Теперь были приняты решительные меры против иностранного засилия «чтобы ветрограды духовных знаний постоянно озарялись благодатным светом апостольского и соборного учения, предохранившего православный восток и с ним все отечество наше от гибельных заблуждений запада», – из записки Протасова.[там же, 220]. В данном случае Предание играло важную охранительную роль от протестантской ереси, которую так боялись и от которой всеми силами пытались избавиться. Протестантизм в данном случае – «безверие», то есть отсутствие православной веры. «Гибельные заблуждения запада» проникли во время действия Библейских обществ.

Учитывая, какую позже роль играл Св. Синод в переводе Библии, интересно проследить реорганизацию этого ведомства и цели, обязанности его деятельности. Огромное влияние на атмосферу, в которой родился Синодальный перевод сыграли два предыдущих периода времени.

При обер-прокуроре Святейшего Синода графе Н.А. Нечаеве завершается государственная организация церковного управления, как «особого» ведомства в ряду других. Церковь стала именоваться «ведомством православного исповедания». «Император яко христианский государь есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния. В этом смысле Император в акте о наследии престола именуется Главою Церкви. – В управлении церковном Самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, ею учрежденного» [Основные Законы, ст.42 и 43, в изд. 1832 г.]. [Флоровский 1991, 203]. В последующее время, уже когда Синодальный перевод был закончен, Синод и его полномочия не потеряли своего влияния. Об этом позволяет судить влияние обер-прокурора Св. Синода Победоносцева.

В условиях, с одной стороны, влияния Запада, как говорил Протасов об александровском времени: «воспитание русского духовного юношества во многих отношениях стояло на основании произвольном, неправославном, общем с разнородными протестантскими сектами», и, с другой стороны, направления, выбранного Протасовым в образовательном процессе, на характер общенародности, направления «сообразнейшее с нуждами прихожан», на опрощение, Синодальный перевод стал своеобразным компромиссом. Нечаев был резко против разного рода философии в богословии, учености, влияния западных богословских книг. «Философия привыкла говорить латинским языком», – говорил Протасов. Преподавателям филологии говорилось, что их целью является лишь «образовать человека, который мог бы правильно, свободно, вразумительно и убедительно беседовать с народом о истинах веры и нравственности». Не следует разрешать вопросов и сомнений «которых неиспорченный ум и не подозревает». В основу преподавания богословия следовало положить в новом русском переводе «Православное Исповедание» П. Могилы. Был введен предмет «Историческое учение о святых отцах» также на русском языке. Следовательно, был взят курс на русский язык, без книг иностранного происхождения, с простым и внятным богословием Православной Церкви.

Филарет Московский перевел и отредактировал «Царская и патриаршия граматы о учреждении Святейшего Синода, с изложением Православного Исповедания Восточно-Кафолической Церкви» П. Могилы. Филарет внес в текст немаловажные поправки, в устранение вкравшихся латинизмов (опущен запрет мирянам читать Священное Писание, опущен термин «пресуществление»). [там же, 207].

Перевод Библии на русский язык был тесно связан с вопросом соотношения Писания и Предания. Во-первых, самим фактом принятия решения перевода. Во-вторых, самим методом перевода. Крайняя точка зрения определяла Писание и Предание одним понятием: Слово Божие, они различается лишь тем, что Евангелие названо Словом Божиим писанным, а сочинения церковных писателей Словом Божиим изустно переданным. Сторонники этой крайней позиции, когда Предание ставится выше Писания, стремились сдвинуть Библию далее, чем на второй план и настойчиво говорили, чтобы вовсе запретить чтение Писания мирянам, во избежание ложных толкований. Григорий Постников в письме к единомышленнику Филарету Московскому писал, что подобное мнение «изобретение скрыто действующих агентов латинства». [там же, 213]. Предание – догматика Православной Церкви в учении Отцов церкви. «Священное Предание, – указывает прот. Булгаков, – есть самая общая форма сохранения Церковью своего учения различными способами. Предание есть живая память Церкви, которая содержит истинное учение, как оно раскрывается в ее истории». [Православие 1964, 47]. «В Священном Предании заключен сам дух Откровения, его центральный вектор; в нем выражена вера Церкви; и кто принимает эту веру, тем самым принимает и Священное Предание» [Библиологический словарь 2002, 483].

Филарета Московского, инициатора, сторонника, впоследствии редактора Синодального перевода можно назвать идеологом Синодального перевода. Он является ключевой личностью перевода, он состоял в первом Библейском обществе, он фактически глава оппозиции за перевод. Следовательно, так как Филарет редактировал перевод в соответствии со своими взглядами, то небезынтересно узнать о его личности и его взглядах. Итак, как видно из процесса Павского Синодальный перевод Писания и догматика православной веры, выраженная в учении святых Отцов церкви, Предании находятся в некоторой зависимости. В данном случае Предание становится дискурсом Синодального перевода.

Филарет Московский был достойным человеком, священником Православной Церкви, его заслуги трудно даже перечислить. Но вот что написал о нем А.С. Пушкин "Филарет сделал донос на Павского, будто он лютеранин. Павский отставлен от великого князя. Жаль умного и доброго священника». [там же, 563]. Cамо подозрение, сама возможность проникновения протестантского влияния, – и вот, в превентивных мерах нужно было ради пользы Православной Церкви донести.

Филарет видел пользу православию в обращении к русскому языку. «Обратный ход от внятного учения на природном языке к латинскому схоластизму не может способствовать улучшению образования готовящихся к священству, и удивительно, что во время, особенно хвалящиеся ревностью о православии, возвращает пристрастие к латинскому языку» [Флоровский 1983, 174]. «Писание, как говорил Филарет, есть «только продолжение и неизменно упроченный вид Предания. Когда Филарет говорит о Писании, как о «едином и достаточном» источнике вероучения, он имеет ввиду не книгу в кожаном переплете, но Слово Божие, живущее в Церкви (оживающее в каждой душе живой), познаваемое и изъясняемое Церковью, – Писание в Предании. И далее, как говорил Филарет, истинное и святое Предание не есть «просто видимое и словесное предание учения, правил, чиноположений, обрядов, но есть вместе с сим и невидимое, действительное преподание благодати и освящения». Только в Церкви поэтому и возможно подлинное Предание, – только там, где непресекаемым током струится благодать Святого Духа, открывающего истину и наставляющего в ней. Напряженный библеизм Филарета был глубоко связан с его церковностью» [там же, 178].

 

Выводы.

Новые идеи, общение сразу со многими народами в результате войны 1812 года пробудили в России желания многих людей вслед других народов Европы иметь Писание на понятном языке. К началу XIX века в России сложилась ситуация, когда уже невозможно было не дать перевод (население получило импульс и желание знать и читать Слово). Необходимость разрешить работу над переводом была обусловлена тем, что, запрещать перевод церковным властям оказывалось несравнимо хуже, если учесть все негативные последствия появляющихся вольных переводов. Учитывая сложившиеся обстоятельства, лучше было взять этот процесс под свое руководство. Принимая во внимание, как долго решался вопрос о переводе Библии на современный язык того времени, какая шла борьба, неверно делать вывод, что если перевод был сделан, победили прогрессивные силы, следовательно, Синодальный перевод точен и лишен смысловых ошибок. Вопрос, что перевод будет сделан с позиции православной догматики, в принципе не мог вставать и обсуждаться. Идеологом Синодального перевода стал будущий митрополит Московский Филарет (Дроздов). Филарет видел пользу православию в обращении к русскому языку. К этому времени закончилась государственная реорганизация церковного управления, и Церковь стала именоваться «ведомством православного исповедания» с руководящим Св. Синодом, в цели ведомства входила защита православных истин. Перевод Библии на русский язык был тесно связан с вопросом соотношения Писания и Предания. «Писание, как говорил Филарет, есть «только продолжение и неизменно упроченный вид Предания, и подлинное Предание, – только там, где непресекаемым током струится благодать Святого Духа, открывающего истину и наставляющего в ней». Предание играло охранительную роль от проникновения всевозможных ересей неправославного толка. Так что Писание толковалось Преданием. Предание становится дискурсом Синодального перевода. В данном случае Предание становится дискурсом Синодального перевода.

 

1.2. Процесс Павского и Синодальный перевод.

Процесс Павского помогает понять позицию Православной Церкви в отношении других переводов. А также позицию ключевых фигур, которые осуществляли Синодальный перевод.

Герасим Петрович Павский (1787 – 1863) протоиерей, выдающийся ученый, филолог, экзегет, переводчик Библии, основоположник русской библейско-исторической школы. Герасим Павский был с 1818 года – профессор еврейского языка Петербургского университета, с 1819 – профессор богословия. В 1821 году ему была присуждена степень доктора. «Павский был филологом, прежде всего, у которого был филологический дар и чутье» [Флоровский 1983, 194]. В 1818 году он издал первую в России грамматику еврейского языка. Первая его печатная работа – «Обозрение книги Псалмов. Опыт археологический, филологический, герменевтический» (СПб.1814). Павский деятельно участвовал в переводе Священного Писания, предпринятом Российским библейским обществом. Он вступил в Общество сразу по окончании Петербуржской академии (1814 год). Состоял его директором и ответственным редактором. «Не язык мне был дорог, – говорил он впоследствии, – а Священное Писание, чистое, неискаженное толкованиями; посредством знания языка я хотел дойти до верного толкования Священного Писания. А известно, что верное понимание еврейского языка ведет к пониманию богословия…» Ему самому принадлежал перевод Евангелия от Матфея. Перед самым закрытием Библейского общества Павский отредактировал перевод Пятикнижия. Перевод был сожжен в 1825 году, когда Библейское общество прекратило свое существование. Митрополит Филарет (Дроздов), сотрудник по Библейскому обществу, считал, что он во многом сблизился с протестантами. Его ученое мировоззрение сложилось под влиянием авторитетов 18 века. Филарет убедил Николая I отстранить Павского от преподавания при дворе (Павский был наставником Цесаревича, будущего Александра II) в 1835 году. Интересно, что А.С. Пушкин писал, что: «Филарет сделал донос на Павского, будто он лютеранин. Павский отставлен от великого князя. Жаль умного и доброго священника». Лишился Павский и профессуры в Духовной академии, сохранив только место протоирея церкви Таврического дворца. Павский участвовал в журнале «Христианское чтение», он поместил в журнале следующие статьи: о человеке и спасении человека, о бессмертии и судьбе после смерти. Павский считал, что пророк Исайя в пророчестве об Эммануиле говорил о скором спасении, также ему принадлежат толкования притчей о талантах, о пшенице и плевелах, о гостях, званных на пир, о виноградарях и смоковнице.

После запрещения Библейского общества Павский продолжал переводить священное Писание. На лекциях в Духовной академии Павский читал студентам свои переводы, дополненные пояснениями. Перевод был сделан строго с еврейского, масоретского текста. Студенты записали текст переводов Павского и сохранили его. Когда Павский был уволен из Духовной академии, группа студентов решила напечатать их литографическим способом для внутреннего употребления. Печатался он вместе с краткими комментариями Павского. Распространялся он в узко академических кругах, каждый экземпляр стоил очень дорого. Но потребность в Слове Божьем была столь велика, что скоро подпольное издание стало проникать за пределы академии и ученых кругов. «Появление этого «тайного» перевода вызвало тревогу, особенно на Синодальных верхах. Перевод был запрещен, экземпляры его разыскивались и отбирались. Павский подвергнут неформальному суду» [Флоровский 1983,194].

Принципиальны причины, которые вызвали тревогу духовных властей и, в впоследствии обвинение Павского. Конечно, Павский не был лютеранином, как было на него донесено. Павский был православным, но не считал, что Православная церковь единственно верная и поэтому имеет право быть только она. Священник ничем не отличается от пастора, «преемство» не прервано, например, у лютеран. «Та из церквей христианских ближе к совершенству, которая чище выражает в себе идею царствия Христова». «Следует отметить, что Павский с большой горячностью выражался против монашества: монашество я понимаю делом нечистым и противным закону натуры и, следовательно, закону Божьему, в чем уверила меня и церковная история». Филарет Московский находит взгляды Павского весьма погрешительными, ввиду того, что это было самое острое западничество не только в богословии, но и в самом душевном самочувствии. То было и психологическое самовключение на немецкую традицию. «Немецкое направление в русской богословской науки».

«Перевод Библейский не может оставаться только литературным упражнением, и он не был таковым для Павского. Перевод есть всегда и толкование» [там же, 195]. Флоровский Г.В. отмечает, что Павский, будучи отличным филологом и преподавателем, имел мало прямых учеников, разделяющих его взгляды. Тем не менее, именно Павского считают основоположником русской библейско-исторической школы [Библиологический словарь 2002, 63]. Направления в русской православной библейской науки, возникшего в первой четверти XIX века, которое строит свои исследования с учетом выводов новой исагогики (традиционное название библейских дисциплин, которые методологически предшествуют экзегезе. К исагигике относятся вопросы боговдохновенности Библии и канона, герменевтики и переводов библейских. Сегодня также включает все виды критики библейской). Развернутую аргументацию в пользу необходимости применять данные новой исагогики предпринял Карташев. После традицию развивали в том же направлении еп. Кассиан (Безобразов) и ректор Парижской Духовной академии протоп. Князев. Следовательно, противоречием, ядром конфликта были совершенно различные герменевтические методы, заложенные при переводе текста. Филология и историко-культурный контекст, намерение автора. Перевод Павского был не догматическим. Павский был филологом, что способствовало изучению именно текста, гебраист, знаток культурно-исторического контекста Ветхого Завета.

Дело о переводе Павского началось с анонимного письма, посланного к трем митрополитам. Как вскоре было обнаружено, составлено и разослано оно было иеромонахом Агафангелом, который сам не был противником библейского перевода на русский язык. Именно поэтому его встревожило распространение перевода с точки зрения доктринальной и богословской. «При самом поверхностном обозрении сего нечестивого творения, – писал он, – нельзя не видеть с глубоким прискорбием, какое важное зло для Православной Церкви и отечества нашего может произойти от распространения его в народе» [Чистович 1997, 140]. В заключении Агафангел приходит к выводу, что необходим лучший перевод: «Нет нужды отбирать экземпляры русского перевода (Павского): сею мерою можно только вооружить христиан против власти церковной. Распространению перевода Павского способствует не желание читателей разделить мысли переводчика, но общее чувство нужды в переводе. Христианин не может удовлетворить себя славянским переводом, которого темнота и неверность по местам закрывают от него истину. У него нет другого перевода; он по необходимости обращается к мутным водам» [Флоровский 1983, 214].

Таким образом, дело Павского послужило косвенной причиной в решении возобновить догматически выверенный перевод, сделать это от имени Святого Синода, под его покровительством и попечении. Оказалось, что Павский объединил в известном смысле бывших противников перевода и сторонников нового перевода.

Филарет Киевский передал свой экземпляр Обер-прокурору Святого Синода. При предварительном разборе дела в Синоде с необходимостью встал вопрос о новом переводе и Филарет Московский выразил желание, чтобы была возобновлена работа по переводу с благословения, участия и распространения от имени Свят. Синода. Московский митрополит Филарет донес Святейшему Синоду, что сей получивший распространение перевод «неправильный, с примечаниями, далеко уклоняющимися от истинного разума слова и толкований Святых Отцов», внушает ему озабоченность в отношении ко вверенной ему епархии, чтобы не рассеялись плевелы». [Чистович 1997, 141]. Показательно мнение митрополита Серафима, которое он выразил в докладе к обер-прокурору 1 марта 1842 года мысли, которые ему внушили «долг его звания и сыновья преданность древней, отечественной, Православной Церкви и опыт служения святой Церкви: «Такое злоупотребление святынею угрожает чистоте, в котором учение веры преподавалось в отечестве нашем, ограждаемом от пагубных иноземных суеверий». Митрополит Серафим усматривал в нем горестное последствие проникновения понятий, принесенных иноверцами, которые угрожают воспитание в народе обольстительного и гибельного чувства независимости от Церкви. «По учению Православной Церкви, Священное Писание предано не народу, а сословию пастырей и учителей, и уже чрез них народу». Митрополит призывает на будущее принять меры, «чтобы на будущее время все воспитание духовного юношества направлено было к сохранению во всей неприкосновенности прямого православного учения веры и ограждено от всякого колебания иноверных, и чтобы никто ни под каким видом и предлогом не отваживался посягать на переложений Священного Писания, долженствующего оставаться в том виде, в каком оно принято нами от наших благочестивых предков и доныне служило залогом нашего благоденствия» [там же, 146]. Митрополит Серафим ответил следующими словами на записку Филарета Московского, в которой он аргументирует необходимость перевода Библии на русский язык: «В Православной Церкви сохранение и распространение спасительных истин веры обеспечивается сословием пастырей, которым, с сей именно целью, и преподается дар учительства, и которые к тому приготовляются в духовных заведениях. Если явившийся перевод есть плод одной любознательности, надобно дать ей другое направление, более соответствующее пользам Церкви». «Любознательность» верующих к Слову Божьему объявляется излишней и не отвечающей «пользам Церкви» – критически оценивает данное мнение Флоровский. Во время процесса, 13-18 февраля, Св. Синод среди прочих постановлений (изъять перевод, выяснить, как к нему относятся студенты духовных заведений) принял решение «всемерно охранять неприкосновенность Св. Писания от самомалейших нововведений» [там же, 143]. «Дело Павского, – писал в 1918 году Евсеев, – длившееся четыре года, вызвало темные силы доносителей, и при чтении его, например, в митрополичьем архиве, получается впечатление, будто находишься в душной атмосфере сыскного отделения, а не научного или духовно-просветительского расследования». Позже В. Белинский писал о Павском, что «он один стоит Академии». Делу Павского и его переводу со стороны Свят. Синода было оказано столько внимания, потому что перевод не может быть осуществлен отдельно от богословия, догматики Церкви. Перевод Павского с новым герменевтическим методом оказался действительно опасным для православия. Появление Синодального перевода в рамках православной веры было ответом Свят. Синода на перевод Павского и возможность появления других переводов.

В результате Павскому было сделано пасторское внушение, он отказался от некоторых своих «необдуманных слов», вынужден был писать исповедание веры. Текст перевода изымали, владельцев строго допрашивали. Очень немногие имели смелость отказаться вернуть свои экземпляры текста. Одним из таких немногих оказался прот. М.И. Богословский, впоследствии издавшего Священную Историю в двух томах, в официальном отзыве он объяснил, что это его собственность и «он обязан читать Слово Божие» [Флоровский 1983, 216]. Некоторые не отдали свои экземпляры перевода, сказав, что они потеряны или уже намеренно уничтожены.

Итак, перевод Павского, послужил косвенной причиной для осознания необходимости нового перевода и так же направления, выбранного для нового перевода. Мнение, высказанное автором доноса на Павского, получило развитие, и уже более конкретно было сформулировано Филаретом Московским в служебной записке обер-прокурору графу Протасову. Это своего рода принципы и причины для появления будущего Синодального перевода. Любознательность народа «бросается во все стороны и тем усильнее порывается на пути незаконные, где не довольно устроены законные. В основе истолкования Священного Писания должны быть положены толкования Святых Отцов. В свое оправдание «для отвращения от себя всякого подозрения в непровославии, я считаю обязанностью подробно изложить, как составлялся мой перевод и для каких целей и для каких слушателей» [Чистович 1997, 165] Павский неоднократно приводил факт, что он является филологом и что в круге академических богословских наук есть особенный класс для герменевтики и для догматики. И, что он не должен был «касаться до догматов. Как перевод филологический, он не мог и не должен был касаться ничего нефилологического. Догматика в мой перевод входила только отрицательно, т.е. я не позволял себе вносить в свой перевод ничего противного ясным положениям Православной Церкви, а вводить в него догматические указания прямо и положительно я не имел права и обязанности» [там же, 166]. Также обвинение в неправославии Павского было вызвано тем, что он «догматическое церковное учение не было вносимо в надписи пророческих речей» [там же, 202]. В конце процесса Св. Синод в предотвращение подобного поползновения на будущее полагал постановить: а) что всякий перевод Священного Писания, кроме существующего славянского, почитается противозаконным; б) что посему всякие подобные переводы, представляемые в типографии, или литографии, без дозволения Св. Синода, должны быть конфискуемы и препровождаемы к духовному начальству, а предъявители оных немедленно предаваемы суду, как нарушители закона. в) в предосторожность же, чтобы и в духовных учебных заведениях, под видом изучения еврейского языка и преподавания лекций, не могли впредь образоваться какие-либо подобные переводы» [там же, 188]. Далее было принято правило, которое гласило, что инспекторы академий в точное исполнение уставов академий должны иметь неослабленное наблюдение за домашними и внешними упражнениями воспитанников. Павский признавал свой перевод недостаточным и имеющим шероховатости и неточности, но в данном случае важно, что этим методом, которого он придерживался было «старался о точнейшем выражении смысла подлинника и о верности перевода» [там же, 168].

На примере отношения к переводу Павского можно проследить, как решались проблемы перевода. Какое было в Синоде отношение к другим переводам, содержащим расходящиеся с догматикой Православной Церкви взглядами. У Синода не было намерения и цели исследовать текст, выявлять намерение автора, метод перевода мог быть только догматический. Не позволили бы и не могли позволить появиться переводу, расходящемуся с догматикой Православной Церкви.

 

Выводы.

Г. Павским, выдающимся филологом, основоположником русской библейско-исторической школы, был сделан перевод некоторых библейских книг. «Как перевод филологический, он не мог и не должен был касаться ничего нефилологического. Догматика в мой перевод входила только отрицательно, т.е. я не позволял себе вносить в свой перевод ничего противного ясным положениям Православной Церкви, а вводить в него догматические указания прямо и положительно я не имел права и обязанности», так Павский объяснял свой принцип перевода. Ядром конфликта были совершенно различные герменевтические методы, заложенные при переводе текста. Перевод Павского не был догматическим переводом. Павский был филологом, что способствовало изучению именно текста, гебраистом, знатоком культурно-исторического контекста Ветхого Завета. Широкое распространение, которое получил перевод Павского, показал общее чувство нужды в переводе Писания на русский язык. Автор доноса на Павского писал: «Христианин не может удовлетворить себя славянским переводом, которого темнота и неверность по местам закрывают от него истину. У него нет другого перевода; он по необходимости обращается к мутным водам». Оказалось, что Павский объединил в известном смысле бывших противников перевода и сторонников нового перевода. С необходимостью встал вопрос о новом переводе и Филарет Московский выразил желание, чтобы была возобновлена работа по переводу с благословения, участия и распространения от имени Свят. Синода. Московский митрополит Филарет донес Святейшему Синоду, что сей получивший распространение перевод «неправильный, с примечаниями, далеко уклоняющимися от истинного разума слова и толкований Святых Отцов», внушает ему озабоченность в отношении ко вверенной ему епархии, чтобы не рассеялись плевелы». Митрополит Серафим усматривал в нем горестное последствие проникновения понятий, принесенных иноверцами, которые угрожают воспитание в народе обольстительного и гибельного чувства независимости от Церкви, т.к. по учению Православной Церкви, Священное Писание предано не народу, а сословию пастырей и учителей, и уже чрез них народу. Было принято решение дать «любознательности другое направление, более соответствующее пользам Церкви». Делу Павского и его переводу со стороны Свят. Синодом было оказано столько внимания, потому что перевод не может быть осуществлен отдельно от богословия, догматики Церкви. Перевод Павского с новым герменевтическим методом оказался действительно опасным для православия. Появление Синодального перевода в рамках православной веры было ответом Свят. Синода на перевод Павского и возможность появления других переводов. Таким образом, дело Павского послужило косвенной причиной в решении возобновить догматически выверенный перевод, сделать это от имени Святого Синода, под его покровительством и попечением.

 

1.3. Цели осуществления Синодального перевода.

Когда в 1856 году был официально представлен проект перевода Библии на русский язык, цели Синодального перевода были сформулированы следующим образом: «Доставление православному народу способа читать Священное Писание, для домашнего назидания, с удобнейшим по возможности разумением». Чем интерпретатор был мотивирован? Какой цели он стремился достичь. В этой связи важно понять истинные цели, преследуя которые был сделан Синодальный перевод. В официальной формулировки было небольшое добавление по сравнению с формулировкой цели перевода Библейского общества 1816–1826 года: «с удобнейшим по возможности разумением». В народе было общее чувство нужды в переводе. Люди, получившие светское образование, давно уже не читали славянского перевода и прибегали к иностранным переводам [Флоровский 1983, 214]. Например, в Германии до перевода Лютера (1534 г.) существовало восемнадцать переводов, напечатанных на немецком языке. Образованные люди читали Библию на более понятных, чем церковнославянский, для них языках: французском, немецком, английском. Известно, что, например, с периода Отечественной войны 1812 года Александр I каждый день читал Библию во французском переводе.

Преодолеть западные соблазны нельзя было только одними запретительными мерами.

Цель – дать Священное Писание, но в рамках конфессии, чтобы контролировать процесс.

«Надобно было дать другое направление любознательности, более соответствующее пользам Церкви» [Флоровский 1983, 216].

Опасность влияние Запада и идей протестантизма. Появление там новых протестантских переводов, которые имеют распространение и в России.

Усилившаяся жажда читать Слово в России. Возможность и желание образованной части населения читать Священное Писание на иностранных языках.

Появление нового перевода Павского и Макария (Глухорева), успех перевода среди населения. Опасность появления подобных переводов. Появление других, неконтролируемых переводов и возможность их широкого распространения в условиях сложившейся сильной потребности в Слове Божием, «любознательности», жажды читать Слово в народе.

Этот процесс стал выходить из-под контроля Православной Церкви. Необходимо было дать свой перевод и контролировать процесс. Разрешить читать на русском языке, но только, то, что проверено, выверено и одобрено Православной церковью.

Еще одна цель, более частного характера, которую преследовали некоторые из сторонников перевода на русский язык, например Филарет (Дроздов) – избавиться от «латинства», влияния этого «мутного источника». Запад отождествлялся с реформацией и влияние протестантизма. Сформировалось направление на отечественное богословие, чему могли помочь переводы на русский язык. Филарет перевел некоторые книги на русский язык П. Могилы для преподавания в духовных заведениях. Филарет желал избавиться от «западничества», которое «в известном смысле «западничество» было неизбежно в школьном порядке. Учиться приходилось по иностранным книгам и руководствам. Первой задачей преподавателей и было именно это введение в русский школьный оборот ученого материала западных богословских училищ [Флоровский Г.В. , 1983, 199]. Рекомендовалось обращаться к отческим творениям, но практически в то время внимание почти всецело поглощалось новейшей литературой. Филарета удивляло, что противники русского перевода, считавшие опасным для православной веры перевод на русский язык, в тоже время обращались к «латинству», т.е. положительно относились к книгам на иностранных языках. Но интересно другое мнение о святоотеческом учении, которое приводит Флоровский, мнение М.М. Тараева (1866 –1934). В Московской академии он занимал кафедру нравственного богословия. «Святоотеческое учение есть сплошной аскетизм… Гностицизм и аскетизм, вот, что подарила нам греческая традиция. Святоотеческая литература была проводником в нашу культуру чужого, национально-греческого» [Флоровский 1883, 443].

 

Выводы.

Наблюдалось всеобщее чувство нужды в переводе Библии. Образованные люди читали Библию на более понятных, чем церковнославянский, для них языках: французском, немецком, английском. Отсюда опасность влияние Запада и идей протестантизма через появление новых протестантских переводов, которые имеют распространение и в России. Еще одна цель, более частного характера – избавиться от латинского влияния («мутного источника») на отечественное богословие. Запад отождествлялся с рефомацией и протестантизмом. Филарета удивляло, что противники русского перевода, считавшие опасным для православной веры перевод на русский язык, в тоже время обращались к «латинству», т.е. положительно относились к книгам на иностранных языках.

Цель перевода – дать Священное Писание, но в рамках конфессии, чтобы контролировать процесс. Дать другое направление любознательности, более соответствующее пользе Церкви. Синодальный перевод предназначался для домашнего чтения как добавление к тому Слову, что православные христиане слышали в храмах.

 

1.4. Принципы и методы перевода. Чем был обусловлен язык перевода.

Начало третьего периода, когда собственно и было принято решение о переводе и осуществлен сам перевод, соотносится с началом правления Александра II.

Синодальный перевод был осуществлен в 1860 – 1876 годах. Сразу же после смерти Николая I в 1855 году Святейший Синод при участии митрополита Филарета (Дроздова), архиепископа Иннокентия (Борисова) и протопресвитера Бажанова, возобновил обсуждение вопроса о переводе. Митрополит Филарет составил проект постановления, где указывалось, что дело перевода санкционировано Синодом еще в 1813 году.

Митрополит Филарет (Амфитеатров) и обер-прокурор Свят. Синода А.П. Толстой составили серию докладов, направленных против русской Библии. Митрополит Филарет (Амфитеатров) видел другой путь спасения от возникших проблем. Филарет (Амфитеатров), впоследствии всеми известный митрополит Киевский (1779–1857) считал, что «Только с восстановлением созерцательных монастырей в России, с этим живым возвращением к православным преданиям духовной жизни, волна западно-мистических увлечений начинает спадать». Как уже было сказано выше, расхождения Филаретов, в жизни их считали друзьями, было в том, можно ли вообще переводить Библию на русский язык. Филарет (Амфитеатров) писал: «Русское наречие не может передать Священное Писание со всею той силою и верностью, каким отличается перевод славянский». Также он опасался, что проблемы не будут решены таким образом, а, наоборот, народ охладеет к храмам. Трудности при чтении славянской Библии могут быть преодолимы усердием читающих и отдельными исправлениями текста.

Переломным моментом в истории перевода стал 1856 год. По случаю коронации императора Александра II в Москве состоялось торжественное собрание Св. Синода, на котором Синод единогласно высказался за возобновление перевода Священного Писания на русский язык. Пятого мая 1858 года Александр II санкционировал положительное решение вопроса, принятое Св. Синодом. В решении указывалось, что перевод будет совершаться профессорами духовных академий под контролем Св. Синода. «К переводу сему должно приступить со всевозможной осмотрительностью через лиц, испытанных в знании еврейского и греческого языков, по избранию и утверждению Св. Синода» [Христианство 1993, 249]. Синодальный перевод был начат с книг Нового Завета. В 1959 году труд разделили следующим образом: Евангелие от Матфея перевела С.-Петербургская Духовная академия, Марка – Московская Духовная академия, Луки – Казанская Духовная академия, Иоанна – Киевская Духовная академия.

Всем четырем академиям была дана особая инструкция с целью обеспечения точности и общепонятности перевода и языка. В каждой Академии был создан Переводной Комитет, где обсуждался данный перевод. Далее он отсылался на просмотр правящему епархиальному архиерею. Один из трех присутственных дней в Синоде был назначен исключительно для рассмотрения постепенно представляемого перевода Библии, предварительно просмотренного каждым из членов Синода на дому; затем перевод отсылался в Москву к митрополиту Филарету, пока он был жив, и его замечания делались предметом нового обсуждения» [Христианство 1993, 249]. Следовательно, текст проходил многоступенчатую редакцию, где каждый из редакторов не желал выглядеть перед другими, предающим православную веру. В основу было положено издание греческого текста, осуществленное Маттеи (1744-1811), а также другие издания.

В 1860 было переведено Четвероевангелие, в 1862 – Деяние Апостолов, в 1863 – весь Новый Завет. Над переводом В.З работал комитет, состав которого вскоре изменился. Окончательная редакция принадлежала митрополиту Исидору и протоирею Бажанову. Работа над русской Библией продолжалась в течение всей второй половины XIX века [Библиологический словарь 2002, 420].

Первые предварительные переводы ветхозаветных книг были опубликованы в периодических церковных журналах уже в 1861 году. Это было сделано с целью последующей корректировке с учетом критики. Издал свои переводы книг Иова и Премудрости Иисуса сына Сирахова и Вятский архиеп. Агафангел (Соловьев), тот, кто написал донос в деле Павского.

С 1867 года работа по окончательной подготовке русского перевода была сосредоточена в самом Св. Синоде.

Ветхозаветная часть русского перевода издавалась частями: в 1868 г. вышло Пятикнижие; в 1869 г. – исторические книги; в 1872 г. – учительные книги; в 1875 г. – пророческие.

В 1876 году по благословению Святейшего Правительствующего Синода был издан полный русский перевод Библии, авторизированный высшей церковной властью Русской Православной Церкви.

Язык и Предание. В 1848 году вышло «Догматическое богословие» Антония Амфитеатрова. Интересно, что книга была написана в старом стиле, потому что автор желал избежать всякого «свободного слова», использовал лексику уже использованную или в Писании, или в прямых определениях Церкви. Таким образом, он хотел предотвратить проникновение нового в богословие. Впоследствии профессор Евсеев писал, что язык Синодального перевода почти «сразу устарел», видимо потому что была использована определенная лексика по тем же причинам. Смысл рождается наложением грамматической семантики на лексику. Метод перевода всегда обусловлен целью перевода.

Уже, когда было принято решение о новом переводе, обер-прокурор граф А.П. Толстой передал Проект перевода митр. Киевскому Филарету (Амфитеатрову). Основные аргументы против перевода касались языка. А.М. Камчатнов пишет, что «Славянский язык искони был для православных славян языком богообщения, словесной иконой, местом встречи Бога и человека; в Священном Писании и молитвословиях этого языка небо сводится на землю, а земля возвышается к небу. Поскольку в нашей культуре эту роль уже выполняет славянский язык, то русский язык, как бы мы его ни любили, не может полноценно заменить славянский в этом его значении». Однако нельзя не признать и того, что язык церковнославянского перевода во многих случаях небезупречен, а иногда и просто темен. Нередко ради буквы жертвовали духом, затемняя смысл» [Камчатнов 1998, 219]. Интересно, что именно «затемнение» смысла некоторыми признавалось за достоинство. Вскоре после принятия проекта перевода появились в периодической печати статьи: «Простолюдины на славянском языке слышат только святое и назидательное. Умеренная темнота сего слова не омрачает сию истину, а служит ей покрывалом и защищает ее от стихийного ума. Отымите это покрывало, тогда всякий будет толковать об истинах и изречениях Писания по своим понятиям и свою пользу. А теперь темнота заставляет его или просто покориться Церкви или просить у Церкви наставления».

И.Е. Евсеев в статье «Собор и Библия» (1917 год) писал о языке Синодального перевода: «Гораздо существеннее его литературная отсталость. Язык этого перевода тяжелый, устарелый, искусственно сближенный со славянским, отстал от общелитературного языка на целый век: это совершенно недопустимый в литературе язык еще допушкинского времени, не скрашенный притом ни полетом вдохновения, ни художественностью текста. Чтобы выразить в переводе уважение к высоте оригинала, чтобы поставить перевод на уровень литературных требований и доставить ему соответствующее влияние, нужно не отсталый ремесленный, а художественный, творческий перевод, притом с постоянным попечением об его усовершенствовании» [Евсеев 1997, 5].

«Синодальный перевод – это памятник русского литературного языка, «русской мысли» или «русской идеи», т.е. определенного типа мировоззрения, благочестия. И лишь во вторую очередь этот перевод можно считать свидетельством о оригинале» [Лезов 1996, 195].

А вот и о влиянии Синодального перевода на последующие переводы Св. Писания.

«Все переводы сделаны под влиянием Синодального перевода. «Существующие русские переводы НЗ так или иначе зависят от синодального: в частности, известные мне новые переводы Евангелия Марка на русский язык либо находятся в русле традиции, созданной синодальным переводом, либо сознательно отталкиваются от него» [там же, 195].

 

Выводы.

Метод перевода всегда обусловлен целью перевода. С 1867 года работа по окончательной подготовке русского перевода была сосредоточена в самом Св. Синоде. К переводу было решено приступить со всевозможной осмотрительностью через лиц, испытанных в знании еврейского и греческого языков, по избранию и утверждению Св. Синода. Текст проходил многоступенчатую редакцию, где каждый из редакторов не желал выглядеть перед другими, предающим православную веру. В 1876 году по благословению Святейшего Правительствующего Синода был издан полный русский перевод Библии, авторизированный высшей церковной властью Русской Православной Церкви. Язык был признан еще в 1917 году тяжелым, устарелым, искусственно сближенным со славянским. «Синодальный перевод – это памятник русского литературного языка, «русской мысли» или «русской идеи», т.е. определенного типа мировоззрения, благочестия. И лишь во вторую очередь этот перевод можно считать свидетельством о оригинале» [Лезов 1996, 195]. О влиянии Синодального перевода на последующие переводы Св. Писания: все переводы сделаны под влиянием Синодального перевода, так или иначе зависят от синодального, находятся в русле традиции, созданной Синодальным переводом, либо сознательно отталкиваются от него.

 

1.5. Как решались проблемы текстологии при осуществлении Синодального перевода.

Каким образом решались текстологические проблемы помогают понять тенденции и методы перевода. Основной проблемой в переводе книг Ветхого Завета стал выбор текстовой основы перевода. Интересно, что тексты оригинала проходили подробное исследование на предмет «догматических» достоинств, и только после этого выбирался текст. Так оказался лучшим именно сводный текст и масоретской редакции, и Семидесяти. Выбранный текст подстраивался под цели перевода и догматику.

Это было обусловлено тем, что Филарет Московский, сторонник именно такого подхода, считал, что «в Ветхом Завете обязательно соотносительное пользование обоими текстами, и ни одного не следует принимать за «самоподлинный» (т.е. аутентичный), хотя следует начинать с Семидесяти. Оба текста подобает принимать «в догматическом достоинстве» [Известная записка Филарета «О догматических достоинствах и охранительном употреблении греческого семидесяти толковников и славянского переводов Священного Писания, 1845 год] [Флоровский 1983, 229].

В Синодальном переводе варианты текста Септуагинты, отличные от масоретских текстов, ставились в скобки. Подобное приведение двух текстов к одному был возможен, когда различия носили «характер разъяснительного добавления». Когда же между ними наблюдались расхождения в смысле, несовпадения в объеме и порядке, переводчики были вынуждены остановится на одной версии. Чистович пишет о разночтении списков и что служило определением правильности чтения «определяющую правильность чтений, имеющих важность в догматическом отношении нормою служило установившееся в Церкви известное понимание и толкование Священного текста, или священное Предание» [Чистович 1997, 11].

«Нельзя не сознаться, что эта система перевода, имея свои бесспорные достоинства, имеет также свои неудобства. Прежде всего она весьма неопределенная и не поддается каким-либо точно определенным правилам. Смешение, и так сказать, слияние двух текстов с предпочтением в одном случае еврейского, в другом греческого, и было и всегда остается делом произвола переводчиков, и нет никаких средств положить границы этому произволу» [Там же, 15].

По этому вопросу И.Е. Евсеев в статье «Собор и Библия», в 1917 году писал: «Наравне с славянским текстом Библии пред высшей церковной властью стоит непочатая еще задача привести в надлежащее соответствие с требованиями времени русский Синодальный перевод Библии. Этот перевод завершен, правда, недавно – всего в 1875 году, но на нем вполне отразились все особенности не любимого детища, а пасынка духовного ведомства, и он неотложно требует пересмотра или, еще лучше – полной замены. Его оригинал не выдержан: то он передает еврейский оригинал, то греческий Сиптуагинту, то латинский текст, – словом, в этом переводе сделано все, чтобы лишить его характера целостности, однородности».

Данную проблему также подымает А.М. Камчатнов в книге «История и герменевтика славянской Библии». «Протестантизм, отвергший святоотеческие Предание, захотел основать сам себя на одном лишь Писании. Именно с этим связано повышенное внимание протестантов к истории новозаветных, вообще библейских текстов. Никто за последние два века не написал столько по библейской текстологии, сколько протестанты. Но, как видим, есть Писание, а есть писания, чтобы отделить Писание от писаний, нужна твердая почва, которой сами тексты в себе не имеют. Отвергнув таинства, прежде всего таинство причастия, отвергнув Церковь как Тело Христово, созидающееся в таинствах, протестантизм лишил себя прочной литургической основы для понимания и различения Писания и писаний, зачастую испорченных, неверно перетолкованных. Не Писание основывается на Предании, а наоборот, Писание есть ничто иное, как саморефлексия Предания, в Писании Предание узнает или не узнает самого себя. Таким образом, не научно-критические методы, а сама Церковь как живое свидетельство Истины есть мерило того, что истинно и что ложно в писаниях. Вне святоотеческого Предания, вне принципа церковности всякий толкователь остается предоставленным самому себе, своему субъективному произволу» [Камчатнов 1998, 55-56].

В качестве обоснования такой позиции «догматический авторитет – Церковь» Камчатнов приводит следующий аргумент: «В соответствии с духом протестантизма Мецгер неоднократно подчеркивает неизбежность субъективизма в оценки фактов. Если это так, то пусть это будет субъективность не личного произвола, а святоотеческого предания, не частного мнения, а живущего в Церкви Духа Святого».

 

Выводы.

Для текстуальной основы подбирались тексты оригинала, которые проходили подробное исследование на предмет «догматических» достоинств, и только после этого принималось решение. Так оказался лучшим именно сводный текст и масоретской редакции, и Семидесяти. Выбранный текст подстраивался под цели перевода и догматику. Нормою служило установившееся в Церкви известное понимание и толкование Священного текста, или священное Предание. Писание есть ничто иное, как саморефлексия Предания, в Писании Предание узнает или не узнает самого себя. Таким образом, не научно-критические методы, а сама Церковь как живое свидетельство Истины есть мерило того, что истинно и что ложно в Писаниях. Как утверждают православные церковные учителя: история текста Нового Завета есть часть церковного Предания и поэтому должна рассматриваться в его контексте. Это должно быть основополагающим принципом православной новозаветной текстологии.

 

Выводы из истории.

При переводе вложить догматические принципы в Синодальный перевод было необходимо и возможно. Необходимо, так как цели и намерения соответствовали этому, а также переводчики имели все возможности для этого. Догматический принцип не мог не быть вложен в перевод. Кроме этого переводчики были глубоко погружены в среду Православной Церкви, других взглядов не принимали и не могли принять. Не могли их обнаружить в Писании, так как изначальная установка была не обнаружить намерение автора, а внести свое, сохранить веру и предотвратить паству от влияния чуждых идей. Считали, что имеют право, так как Церкви дана благодать и власть, Слово и преемственность.

 

 

2. Синодальный перевод и проблемы перевода инокультурного текста

Современная лингвистика дает набор методов исследования библейского оригинального текста и его переводов.

 

2.1. Постановка проблемы, герменевтический метод.

Перевод – деятельность, заключающаяся в передаче содержания текста на одном языке средствами другого языка. Как и многие другие разделы прикладной лингвистики, перевод по существу междисциплинарен – он связан не только с наукой о языке, но и с литературоведением, когнитивными науками, культурной антропологией, страноведением. Процесс перевода – сложный процесс, когда переводчик-интерпретатор вторгается в текст оригинала, «разрушает» его, чтобы выявить его смысл и в соответствии с ним построить новое здание из нового материала (средствами другого языка). М. Бахтин поднимает одну из важнейших проблем понимания смысла текста и его репрезентации «мы должны допустить, что любое предложение, даже сложное, в неограниченном речевом потоке может повторяться неограниченное число раз в совершенно тождественной форме, но как высказывание (или часть высказывания) ни одно предложение, даже однословное, никогда не может повторяться: это всегда новое высказывание, даже цитата» [Бахтин 1979, 345]. Высказывание в отличие от предложения имеет определенного автора, определенную интенцию, находится в смысловой зависимости от других высказываний. Так направление смылоположения определяет коммуникативный акцент, в котором эта цитата или предложение было повторено автором. И, таким образом, смысл может быть искажен даже при, казалось бы, точном цитировании.

За каждым переводом стоит переводчик-интерпретатор, и определяющим является то, насколько верно понял он смысл оригинала, захотел ли он понять его, какой метод он вкладывал в свой перевод. Автора мы находим, воспринимаем, понимаем, ощущаем, чувствуем во всяком произведении. При переводе схема «автор – текст – читатель» заменяется на «автор – текст – интерпретатор – перевод – читатель». Иероним, создатель латинского перевода Библии, Вульгаты, писал: "Я могу перевести только то, что я прежде понял" [Бикман 1994, 32].

Интерпретатора опосредует образ Священного Писания, и как каждый человек он обладает определенным опытом, мировоззрением. Следовательно, встает вопрос об приоритетных позициях, то, что является для интерпретатора авторитетом, какой системой ценностей он мотивирован. Какой герменевтический метод был применен в переводе. Герменевтика является в свою очередь введением в экзегезу, установлением ее правил и методов без которой невозможен любой перевод. Например, догматический перевод, когда смысл пропускается через фильтр определенного учения. В данном случае адресат – фигура, которая дает родиться тексту. У любого текста есть как минимум два автора.

Увидеть и понять автора произведения — значит, увидеть и понять другое, чужое сознание и его мир, то есть другой субъект. При объяснении — только одно сознание, один субъект; при понимании — два сознания, два субъекта. Понимание всегда в какой-то мере диалогично. Текст как субъективное отражение объективного мира, текст — выражение сознания, что-то отражающего. Когда текст становится объектом нашего познания, мы можем говорить об отражении отражения. Понимание текста и есть правильное отражение отражения. Через чужое отражение к отраженному объекту.

Правильный перевод предполагает правильное определение смысла (понимание) Св. Писания. Это фундаментальный принцип всякого перевода, и именно отсюда начинается экзегеза. Туссэн определяет экзегезу следующим образом: «Экзегеза есть критическое изучение Библии в соответствии с принципами герменевтики с непосредственной целью истолковать текст…» Ее задача состоит в том, чтобы как можно точнее установить, используя все доступные способы, что автор оригинала, «водимый Духом Святым», имел ввиду, когда диктовал или собственноручно записывал слова, словосочетания и предложения. Таким образом, экзегеза является основой переводческой работы, ибо если переводчик не понимает смысл оригинала, то он не сможет его верно перевести.

Смысл и цель перевода. Мы принципиально не можем согласиться с мнением, что текст не несет определенной коммуникативной установки, смысла, значения, вложенного автором. Не можем и не принимаем позиции либерального богословия, например, о «слиянии горизонтов смысла». В тоже время не можем проигнорировать достижений современных методов исследования, использовать которые необходимо как эффективный инструмент в изучении текстов. Тем более, что герменевтическая проблема предпонимания текста признается всеми направлениями. Исследователь всегда стоит перед опасностью видеть в тексте то, что является важным для него самого, «вчитывать» в текст свои богословские представления. «Истолкователь всегда связан предпониманием, что не позволяет ему прочесть текст объективно», этому способствует то, что мир или экстралингвистическая реальность истолкователя и мир оригинального текста не пересекаются. Г.Г. Гадамер предлагает внедрить «слияние горизонтов» истолкователя и текста, Рикер говорит о собственном измерении Библии – Священное Писание вовлекает читателя в свой собственный мир. Структурализм стремится выйти за пределы текста, говоря об открывающейся за ним «более глубокой структуре», об универсальных моделях мышления, понятных для любого поколения. Витгенштейн ввел понятие «языковой игры», Хирш говорит об «особом жанре» текста, о правилах языковой игры, которые ограничивают круг возможностей и облегчают толкование. Рикер предлагает поставить свое предпонимание пред текстом и войти в языковую игру. Нахождение изначального смысла представляется возможным. Новый Завет утверждает определенную истину, определение изначального смысла является необходимой целью исследователя. Смысл живет в тексте. В данном случае направление на закон или благодать в этом смысле может искривить или, наоборот, правильно направить перевод. Метод «Писание толкует Писание» связан с богословием протестантской церкви и является правильным, истинным, позволяющим понять намерение автора. Еще один из принципов толкования Гиллеля гласил о подобном методе. К сожалению, данный метод ступает в противоречие с методом Синодального перевода, так как Синодальный перевод – это уже толкование оригинального текста при котором был использован метод «Предание толкует Писание». Точность перевода и метод, богословие связаны, но не подчинены друг другу. Цель филологического перевода, сформулированная Ф.Шлейермахером еще в начале XIX в. в рамках герменевтической традиции состоит в том, чтобы максимально «приблизить читателя к автору».

Метод перевода позволяет «расшифровать» перевод, представив оригинальный текст. Например, в данное время затруднена реконструкция кирилло-мефодиевского перевода, «поскольку нет пока ответов на вопросы о том, каким был текст лекционария, послуживший оригиналом для перевода краткого апракоса, и каким был метод перевода», потому что «перевод – это такой процесс, который делает неясной текстуальную основу переводимого текста, а сходства могут быть просто случайными» [Камчатнов 1998, 219].

Две позиции. Первый – текст живет своей жизнью, и каждый читатель привносит нечто свое в текст, это неизбежно из-за «предпонимания текста». Текст является раздражителем, в котором преломляется опыт читателя и образуется другой смысл. Другая позиция – текст имеет вполне определенную доминанту (определенную коммуникативную цель), конкретный смысл, который вложил в него автор. Цель – раскрыть авторское намерение или, по крайней мере, не сместить коммуникативные акценты, вложенные автором. При этом, учитывая феномен предпонимания, использовать методы и способы современной лингвистики, позволяющие избежать смещения смысла текста.

Первая позиция основана «на радикальном отказе философии постмодернизма от презумпции логоцентризма, предполагающей наличие глубинного имманентного (исходного) смысла в феноменах бытия. С постмодернистской же точки зрения, «язык... никогда не был, не может быть и наконец перестает считаться нейтральным вместилищем смысла …Как отмечает Дж. Х. Миллер, становление текстовой семантики «никогда не бывает объективным процессом обнаружения смысла, но вкладыванием смысла в текст, который сам по себе не имеет никакого смысла» [Энциклопедия постмодернизма 2001, 345] В этом находит продолжение позиция Канта, что интерпретации смысла созидается в субъективном усилии. Как пишет А. Истхоуп: «любой текст отличается от самого себя». Дж.Д. Аткинс отмечает самопроизвольный «момент, когда текст начнет отличаться от самого себя, выходя за пределы собственной системы ценностей... системы смысла» [там же, 345]. В данном случае становится основополагающим направление, вложенное в текст, цель и метод, некоторые вехи, которые расставляет интерпретатор. По которым начинает ветвиться и развиваться смысл текста. Два момента определяют текст как высказывание: его замысел (интенция) и осуществление этого замысла. При этом цель определяет замысел. Интересен парадокс, что, учитывая трудности с пониманием смысла текста, тем более яркими и сильными, перетягивающими смысл становятся знаковые моменты, слова с сильной смысловой нагрузкой, ассоциации. И для читателя XXI века понятнее и ближе дискурс XIX века нежели I века, по мировоззрению, восприятию мира, культурным особенностям, православному менталитету.

Рассмотрим метод, который был использован при Синодальном переводе. «Священное Писание рассматривалось и рассматривается Церковью в контексте Священного Предания, как его часть. К области Предания относится и вероучительная, догматическая интерпретация библейских книг св. отцами. Поэтому Вселенские соборы (в частности 19-е правило Шестого Собора) заповедали следовать этой интерпретации, что стало принципом как для православных, так и для католиков. Попытка протестантской экзегезы отсечь Писание от контекста Предания привела к бесконечному субъективизму» [Энциклопедический словарь 2002, 386]. Таким образом, православной церковью утверждается, что предание это контекст писания. Упомянутое 19-м правило Шестого Собора обсуждалось во время полемики нужен ли перевод на русский язык, на что был дан ответ, что речь идет лишь о переводе на русский язык, где правило будет исполнено. В первой части данной работы упоминалось, что победа прогрессивных сил в борьбе за перевод не означает, что следовательно перевод истинен по смыслу. Никто не подвергал сомнению, что он будет сделан с выполнением 19-го правила, экзегезы (интерпретации) на основании Предания в догматических вопросах. Камчатнов в частности говорит, что «если действительно у каждого человека есть предпонимание, начальная установка в понимании Библии, то пусть это будет предпонимание, выработанное православной Церковью, ее позиций в вероучительных моментах».

Далее А. Мень в статье «Церковь и священное Писание» [Церковное учение о Библии] продолжает «Со времен древних св. отцов Церковь признала возможность и необходимость применения научных (филологических, исторических и др.) методов в толковании Библии; однако эти методы рассматривались как вспомогательные. они не должны подменять собой духовного и догматического восприятия Писания». Таким образом, данный принцип, принятый в седьмом веке, действовал, когда был сделан Синодальный перевод, сохранился до современности, что говорит о его приоритетной важности для православной церкви. В другой статье «Экзегеза библейская» А. Мень продолжает «Библия для ее более глубокого понимания нуждается в пояснениях. Эта необходимость обусловлена множеством факторов: и неоднозначностью библейских средств выражения, и дистанцией (культурной, хронологической), которая отделяет свящ. писателей от их читателей, И наличием внутри Библии различных оттенков Предания. Поскольку Писание создано в лоне Церкви, Церковью и для Церкви, православное сознание отдает приоритет истолкования самой Церкви, особенно в тех случаях, когда речь идет о вероучительных истинах» [Библиологический словарь 2002, 451]. «Священное Писание это есть письменно зафиксированное Предание Церкви» [там же, 455]. Следовательно, Библию необходимо рассматривать в целостном контексте ее канона и христианского церковного учения. Филарет (Дроздов) редактор и инициатор, вдохновитель Синодального перевода (в данной работе в третьей главе рассматриваются его другие работы для выяснения его мировоззрения) «Филарет называл Библию «единым истинным и достаточным источником учения веры», что давало повод критикам усматривать в этом протестантские тенденции. Однако эти критики упускали из виду, что для Филарета Писание и Предание были неразделимы. Библия по его словам, есть лишь «продолжение и неизменно упроченный вид Предания». «По словам прот. Елеонского, он создал «научный, исследовательский характер» своей экзегезы с «верностью духу Православной Церкви и назидательностью» [Библиологический словарь 2002, 323]. Таким образом, метод Синодального перевода можно назвать догматическим. Экзегетика, понимание Библии, которая необходима для перевода была произведена на вероучительных истин Предания. Предание как контекст Писания.

Роль выявления намерения автора. Совпадение смысла перевода и оригинала возможно только в том случае, если переводчик ставит себе задачу выявить первоначальное намерение автора. Основной задачей всякого перевода, критерием точности, что смысл не будет утрачен в переводе, является выявление коммуникационного намерения богодухновенного автора, что действительно говорит текст.

Целью Синодального перевода не было выявление намерения автора. Так как Писание дано Церкви, Церковью принят канон Св. Писания, были приняты равнозначно значимые решения Соборов по многим вероучительным моментам, созданы равнозначно значимые творения св отцов, Св. Предание, то выявление намерения автора уже для Церкви совершенно определенно, эти значимые и выявленные смыслы и были вложены в перевод. Цели, с которыми был сделан Синодальный перевод, были отмечены в первой части работы. Итак, смысл перевода зависит от мотивации, авторитета, поставленной цели и метода.

На англо-русской конференции 1927 года С. Безобразов (впоследствии еп. Кассиан) подчеркнул, что православная библейская герменевтика не располагает в отличие от католической авторитетными указаниями церковного учительства для интерпретации всех текстов Писания, что потенциально дает большую свободу для библейских исследований. Толкователь, замечает он, не найдет в Св. Предании «готовой формулы по каждому интересующему его вопросу» [Библиологический словарь 2002, 254]. Таким образом, толкователь «имеет большую свободу» лишь в тех вопросах, по которым нет ответа в Предании, в которых они высказаны, толкователь свободы не имеет, а должен им следовать, например, в отношении доктрины спасения.

Определение понятия «дискурс». Современное языкознание утверждает, что всякий текст рождается в экстролингвистический реальности, написан определенным языком (или переведен на определенный язык), рожден в определенной культуре. Междисциплинарность теории перевода и ее практических приложений указывают на то, что перевод является не чисто языковым, а довольно сложным когнитивным феноменом. Переводя с одного языка на другой, человек использует как свои языковые знания и способности, так и самые разнообразные экстралингвистические знания. В частности о физической природе мира, об обществе и его культуре, о ситуациях, в которых был порожден переводимый текст, и будет восприниматься его перевод. Все происходит в определенной ситуации. Таким образом, встает вопрос о приоритетной важности дискурса или дискурсивного анализа. Так как в данной работе мы будем обращаться к означенному термину, необходимо определить смысл этого понятия. Надо сказать, что с углублением анализа текстов это понятие расширялось и уточнялось. В данной работе, обращаясь в означенному термину, будут добавляться оттенки этого понятия. Дискурс – речь, погруженная в жизнь. Так как язык, на котором был написан текст оригинала, меняется, а текст остается, то для выяснения истинного смысла текста, намерения автора, необходимо учитывать всю совокупность этих факторов. Дискурс шире контекста, понятие «место в жизни» является частью понятия «дискурс». Дискурс по своему характеру всегда динамичен. «Дискурс (от франц. discours речь) – связный текст, сверхфразовое единство. Под текстом понимают преимущественно абстрактную, формальную конструкцию, под дискурсом – различные виды актуализации текста, взятого в событийном плане. Дискурс – текст, рассматриваемый как целенаправленное социальное действие, как компонент взаимодействия людей, связанный с прагматической ситуацией, или дискурс – это связный текст в совокупности с прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами. Включает вербальные и невербальные элементы». [Энциклопедия Кругосвет 2006, 1]. Понятие «дискурсивный» определяется как рассудочный, понятийный, логический, опосредствованный. Российский энциклопедический словарь добавляет «Дискурс – одно из основных понятий теории речи связный текст в совокупности с прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами; речь как целенаправленное социальное действие»). Это понятие все более входило в практику изучения текстов, уточнялось, расширялось, и все более осознавалось значение дискурсивного анализа. С позиций современных подходов дискурс – это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы. Знания о мире, мнения, установки, цели адресата, необходимые для понимания текста. Понятие "дискурс" характеризуется параметрами завершенности, цельности, связности и др. (то есть всеми свойствами текста), оно рассматривается одновременно и как процесс (с учетом воздействия социокультурных, экстралингвистических и коммуникативно-ситуативных факторов), и как результат в виде фиксированного текста. Существенной чертой дискурса, понимаемого им в широком смысле, является также соотнесение дискурса с конкретными участниками акта, т.е. говорящим и слушающим, а также с коммуникативным намерением говорящего каким-либо образом воздействовать на слушателя. Таким образом, дискурс – это существенная составляющая социокультурного взаимодействия, характерные черты которого – интересы, цели и стили. Кроме того, дискурсный анализ изучает язык, используемый членами некоторого языкового сообщества, как форму языка, так и его функцию, и включает в себя изучение, как разговорной речи, так и письменных текстов. Он идентифицирует лингвистические особенности и понимание различных текстов и типов разговора.

Синодальный перевод и оригинальный текст появились в двух разных дискурсах. На читателя действует эффект наложения дискурсов. Исследователи, изучающие Писание как текстовую данность, не принимая во внимание дискурс, не смогут «пробиться» к истинному смыслу, намерению автора. При исследовании исторического контекста может показаться, что восстанавливается утраченный дискурс, но на самом деле сделанные выводы из историко-культурного анализа используются опять же для того, чтобы понять, что говорит данный перевод, что заложено в переводе. Не происходит корректировки перевода, другими словами можно вынести только то, что заложено в данном переводе. Текст перевода представлен, как данность «анализу подвергается не изображаемый предмет («референт», в данном случае аутентичный текст), но конструктивное целое как вещная данность, как наличная «структура», включающая в себя те или иные моменты изображенного и отрешенного «референта» [Кристева 2004, 9]. Коммуникативный акцент перевода не поддается корректировки, если намерено внесен определенный коммуникативный акцент.

Не правомерно при помощи контекста первого века извлекать смысл из текста перевода, не учитывая, что сам язык тоже является частью дискурса. В данном случае дискурса конца второго тысячелетия. Кроме этого и смысл находится в связи с языком (речью). Речь не может быть вне реальности. Происходит смещение ситуаций текстовых и происходящих в действительности.

Буквальный перевод. Сопоставляя текст оригинала с текстом перевода, возможно установить образ переводчика-интерпретатора, его мировоззрение, даже его характер, его языковые предпочтения и смелость. Существующие переводы на церковнославянский после анализа текста и языковых предпочтений, метода, которого придерживался переводчик, были отнесены к следующим типам: Саввина книга – «сокращенный, конспектирующий» – условный греческий оригинал; Мстиславово – «расширенный, экзегетирующий»; Остромирово – «буквализирующий» тип перевода. Типы переводов устанавливаются по количество соответствий, непереведенных единиц, добавленных единиц. Синодальный перевод, таким образом, был отнесен к типу «сохраняющего, буквализирующего» – условный греческий оригинал [Камчатнов 1998, 62]. Необходимо отметить, что использование термина "буквальный" в этой главе относится лишь к переносу языковой формы из одного языка в другой, а не буквальному, т.е. адекватному переводу по смыслу. Буквальный перевод по форме не делает его буквальным по передачи смысла. В переделах одного языка следование одной форме языка действительно приводит к сближению смыслов, т.е. язык сам является «четвертым знанием» (к этому вопросу мы обратимся в третьей главе этой части) и не может мыслиться вне мировоззрения человека. Джон Бикман, Джон Келлоу в книге «Не искажая Слова Божия» противопоставляют буквальный и идиоматический переводы. «Два необходимых компонента перевода можно назвать, соответственно, формой и смыслом. Когда говорят о форме языка имеют ввиду грамматику, синтаксис, словарный состав (лексической системы). А смыслом является то сообщение, которое передается при помощи этих формальных элементов. … Некоторые предполагают, что смысл оригинала лучше всего передается в том случае при использовании языковой формы, максимально приближенной к языковой форме оригинала. Другие полагают, что смысл оригинала лучше всего передается, когда перевод опирается на естественную норму целевого языка вне зависимости от того, насколько последняя близка к языковой форме оригинала» [Бикман 1994, 3]. Соответственно выбор между указанными двумя подходами определяет, будет ли данный перевод отнесен к разряду буквальных или идиоматических переводов. «Стоит отметить, что идиоматический перевод благоприятствует буквальному методу истолкования значения Священного Писания, в то время как буквальный перевод ему не благоприятствует» [Там же, 4]. Буквальный перевод последовательно воспроизводит все характерные признаки языка оригинала, не только калькирует грамматические формы, но также пытается ставить в соответствие одному слову оригинала лишь одно определенное слово языка, на который переводит и использует это слово во всех контекстах, в которых употреблено исходное слово без должного внимания к контексту. Результатом буквального перевода часто также оказывается неоднозначность или двусмысленность. Переводить адекватно — значит передавать средствами языка перевода ту же самую дидактическую информацию, которая содержится в оригинале.

Д.Келлоу и Д. Бикман приводят рассматриваемые Керком и Талботом виды искажения, которые они называют "искажением тумана" и "искажением миража" [Там же, 26]. В первом случае информация как бы "затуманивается" вследствие искажений; во втором "добавляется фальшивая информация", которой вообще не было в исходном сообщении.

Неполная информация — это та информация, которая входила в исходное сообщение, но в тексте перевода она ни представлена явно, ни подразумевается. Другая причина менее очевидна. Она связана с тем, что смысл некоторого фрагмента перевода на язык перевода лишь приблизительно соответствует исходному смыслу оригинала. В первом случае лишь часть содержания оказывается недоступной для читателя, а во втором теряется все содержание целиком. Неполная информация также возникает в тех случаях, когда в переводе на языке перевода не передана некая имплицитная информация, существенная для содержания сообщения и понятная читателю оригинала.

Посторонняя информация — это информация, которая сообщается читателям перевода на языке перевода, хотя она никак не выражена в оригинале; другими словами, она не сообщалась адресатам оригинала. Посторонняя информация появляется также в результате того, что обязательные грамматические категории оригинала автоматически сохраняются в переводе в явном виде, даже если они не существенны для данного стиха. То же самое может произойти при использовании описательного эквивалента слова: можно эксплицитно выразить больше компонентов слова, чем мы имеем в контексте.

Отличающаяся информация может появиться вследствие ошибочной экзегезы.

Языковая форма оригинала в момент его написания была естественной и осмысленной. Она представляла собой не такую грамматическую и лексическую структуру, которую было бы трудно или вообще невозможно понять, а естественную совокупность языковых средств, которые использовалась в повседневной речи. Данное свойство оригинала делало его динамичным, и это качество должно быть присуще и переводу. Выражение "осмысленное сообщение" означает, что читатели оригинала легко могут понять его. Перевод будет лишен смысла всякий раз, когда в нем без необходимости допускается неоднозначность, или когда его содержание трудно или невозможно понять. Подобные проблемы часто встают перед читателем, если переводчик делает буквальный перевод, перенося в перевод языковые формы оригинала [Там же, 27],

 

Вывод.

Смысл каждого высказывания зависит от общей интенции автора-переводчика, находится в смысловой зависимости от других высказываний, направление смылоположения определяет коммуникативный акцент, в котором эта цитата или предложение было повторено автором. При переводе схема «автор – текст – читатель» заменяется на схему «автор – текст – интерпретатор – перевод – читатель». Встает вопрос об приоритетных позициях – то, что является для интерпретатора авторитетом, какой системой ценностей он мотивирован. Какой герменевтический метод был применен в переводе. Задача экзегезы состоит в том, чтобы как можно точнее установить, используя все доступные способы, что автор оригинала имел в виду. Не можем и не принимаем позиции либерального богословия, например, о «слиянии горизонтов смысла». В тоже время не можем проигнорировать достижений современных методов исследования, использовать которые необходимо как эффективный инструмент в изучении текстов. Иследователь всегда стоит перед опасностью видеть в тексте то, что является важным для него самого, «вчитывать» в текст свои богословские представления. Нахождение изначального смысла представляется возможным. Текст имеет вполне определенную доминанту (определенную коммуникативную цель), конкретный смысл, который вложил в него автор. Цель – раскрыть авторское намерение или, по крайней мере, не сместить коммуникативные акценты, вложенные автором. При этом, учитывая феномен предпонимания, использовать методы и способы современной лингвистики, позволяющие избежать смещения смысла текста. Два момента определяют текст как высказывание: его замысел (интенция) и осуществление этого замысла. При этом цель определяет замысел. Священное Писание рассматривалось и рассматривается Православной Церковью в контексте Священного Предания, как его часть. Вселенские соборы (в частности 19-е правило Шестого Собора) заповедали следовать этой интерпретации, что стало принципом как для православных, так и для католиков. Таким образом, Православной Церковью утверждается, что Предание это контекст Писания. Мнение Православной Церкви: если действительно у каждого человека есть предпонимание, начальная установка в понимании Библии, то пусть это будет предпонимание, выработанное Православной Церковью, ее позиций в вероучительных моментах. Церковь признала возможность и необходимость применения научных (филологических, исторических и др.) методов в толковании Библии, однако эти методы рассматривались как вспомогательные, они не должны подменять собой духовного и догматического восприятия Писания. Поскольку Писание создано в лоне Церкви, Церковью и для Церкви, православное сознание отдает приоритет истолкования самой Церкви, особенно в тех случаях, когда речь идет о вероучительных истинах. Следовательно, Библию необходимо рассматривать в целостном контексте ее канона и христианского церковного учения. Целью Синодального перевода не было выявление намерения автора. Так как Писание дано Церкви, Церковью принят канон Св. Писания, были приняты равнозначимые решения Соборов по многим вероучительным моментам, появились равнозначимые творения св отцов, Св. Предание, то выявление намерения автора уже для Церкви совершенно определены, эти значимые и выявленные смыслы и были вложены в перевод. На англо-русской конференции 1927 года С. Безобразов (впоследствии еп. Кассиан) подчеркнул, что православная библейская герменевтика не располагает в отличие от католической авторитетными указаниями церковного учительства для интерпретации всех текстов Писания, что потенциально дает большую свободу для библейских исследований. Таким образом, толкователь «имеет большую свободу» лишь в тех вопросах, по которым нет ответа в Предании, в которых они высказаны, толкователь свободы не имеет, а должен им следовать, например, в отношении доктрины спасения. Современное языкознание утверждает, что всякий текст рождается в экстролингвистический реальности, написан определенным языком (или переведен на определенный язык), рожден в определенной культуре. Таким образом, встает вопрос о приоритетной важности дискурса или дискурсивного анализа. С позиций современных подходов дискурс – это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы. Знания о мире, мнения, установки, цели адресата, необходимые для понимания текста. Синодальный перевод и оригинальный текст появились в двух разных дискурсах. На читателя действует эффект наложения дискурсов. Исследователи, изучающие Писание как текстовую данность, не принимая во внимание дискурс, не смогут «пробиться» к истинному смыслу, намерению автора. Не правомерно при помощи контекста первого века извлекать смысл из текста перевода, не учитывая, что сам язык тоже является частью дискурса, в данном случае дискурса конца второго тысячелетия. Синодальный перевод был отнесен исследователями к типу «сохраняющего, буквализирующего».

 

2.2. Синодальный перевод и диалогичность текста.

В данной главе будет представлена диалогическая концепция гуманитарного познания М. Бахтина, получившей дальнейшее развитие в работах многих исследователей текста, например, Ю. Кристевой. Предпосылки к данной концепции можно найти, начиная с Сократа, Аристотеля, также в более поздних работах Соссюра, Гумбольта и д.р. Тем более, если принять во внимание общее мнение, что невозможно исследовать текст, не учитывая дискурс, в котором он появился, данная концепция не только обладает несомненной ценностью, но никакое исследование текста не мыслится без учета ее положений. Таким образом, текст Синодального перевода будет рассмотрен с точки зрения положений данной концепции.

Сознание, познание и язык по своей природе диалогичны. Триединство сознания, познания и общения выявляется в открытом диалоге и именно эта идея лежит в основе диалогической концепции гуманитарного познания, созданной русским философом и филологом Михаилом Михайловичем Бахтиным (1895–1975). В этой концепции Бахтин говорит о сознании как "со-знании", т.е. совместном, или разделенном, знании, подчеркивая его диалогическую характеристику.

Слово диалог происходит от греческого dialogos и состоит из двух частей: приставки dia “сквозь, через” (а не два, как принято считать) и корня logos “слово, значение, речь”. Первую часть термина можно интерпретировать как «сквозное движение, проникновение, размежевание, разделение, взаимность» и, следовательно, «диалог – разделенное слово, взаимная речь», т.е. разговор, который ведут два или более человек. Диалог – это форма существования языка, связанная с его социальной природой и коммуникативной функцией.

В языкознании принцип диалога был впервые введен В. Гумбольдтом. Подчеркивая творческую природу языка, он утверждал, что язык – не столько продукт деятельности, нечто созданное, сколько сама деятельность духа, т.е. непрестанно совершающийся процесс порождения смысла, «орган, образующий мысль», продукт «языкового сознания нации». Для осуществления этой деятельности человек нуждается в другом, в общении и взаимодействии с ним.

А.А. Потебня подчеркивал, что «мы говорим не только тогда, когда думаем, что нас слушают и понимают, но и про себя и для себя».

Диалогизм, как явление впервые находит выражение в методе Сократа, получившем название «сократический диалог». Этот метод заключается в том, чтобы побуждать собеседника самому находить истину в процессе беседы, которая строится в форме вопросов и ответов. В сократическом диалоге присутствовали три аспекта: процессуальность, познавательность и нравственность, которые являются составляющими понятия “диалогический принцип”.

Теория диалога Бахтина вводит принцип отношения, диалога в анализ текста, языка, познания. К концу 20 века этот принцип полностью вытесняет собой принцип неопределенности из лингвокультурологических исследований, восстанавливая и углубляя принцип гармонии треугольника Аристотеля: автор – текст – читатель (интерпретатор).

Понятие «другой» или «собеседник» становится ключевым для философии Бахтина, поскольку личность становится личностью и познает себя как таковую только в соотнесенности с другим. Проблемы коммуникации возникают в силу расхождений между субъективными сознаниями. Человек не может переживать другое сознание, и это ограничивает возможности интерсубъективного понимания. Ю. Кристева, развивая теорию Бахтина, ввела концепцию интертекстуальности, означающей особые диалогические отношения текстов одной топологии.

Термин диалогичность употребляется как категория текста, характеризующая его направленность на адресата (адресованность). Эта категория подчеркивает реляционную природу всех текстов и тот факт, что диалог происходит не только внутри высказывания, но и между высказываниями (текстами). В данном случае диалог между высказываниями позволяет говорить об «открытости» Синодального перевода на другие тексты данной типологии, о чем будет сказано в 3 части данной главы, диалог внутри высказывания дает возможность выявить влияние «других голосов», мировоззрения на понимание и как результат на то, что заложено в тексте Синодального перевода. Диалогичность текста – это вплетенность разных «голосов» в его составе. Диалогичность в широком смысле понимается как «особая форма взаимодействия между равноправными и равнозначными сознаниями», что необратимо влияет на смыслоположения перевода.

Даже пространный монолог, казалось бы, не связанный непосредственно с ситуацией общения, всегда кому-то адресован, с одной стороны, и с другой – является реакцией, репликой на предшествующий контекст, конфликт, ситуацию, в конечном итоге дискурс, в котором родился Синодальный перевод. Поэтому монолог называют иногда остановленным диалогом, т.е. высказыванием, как бы извлеченным из диалога. Происходит формирование языкового состава высказывания адресанта под влиянием адресата. Именно в связи с этим адресат – фигура, которая дает возможность родиться тексту. «Текст, как высказывание, включенное в речевое общение (текстовую цепь) данной сферы, отражает в себе все тексты в пределах данной смысловой сферы. Происходит взаимосвязь всех смыслов. Существуют диалогические отношения между текстами и внутри текста. Их диалог и диалектика» [Бахтин 2005, 12].

Два момента, определяют текст как высказывание: его замысел (интенция) и осуществление этого замысла. Единственное и неповторимое текста заключается только в замысле, ради чего он создан. Язык только средство, главное в тексте его замысел, авторская интенция. В первой главе данной части уже говорилось о важности цели, намерения в формировании смысла, коммуникативного акцента Синодального перевода, были также определены цели и мотивации перевода.

В высказывании происходит диалог, в котором не два, а три составляющих: я, другой, отношение. Где именно отношение играет ведущую роль: оно преобразует первые два компонента диалога в интерсубъективность, не просто указывая на их связь, а, образуя новое единство, которое в рамках данного контекста составляет пространство смысла.

«Диалогические отношения — это отношения (смысловые) между всякими высказываниями в речевом общении. Любые два высказывания, если мы сопоставим их в смысловой плоскости (не как вещи и не как лингвистические примеры), окажутся в диалогическом отношении. Но это особая форма ненамеренной диалогичности (например, подборка разных высказываний разных ученых или мудрецов разных эпох по одному вопросу)» [там же, 17]. Следовательно, все тексты одной типологии, т.е. на одну тему, значимые, известные автору текста, неизбежно влияют на смысл создаваемого им текста, на его понимание текстов. Высказывание в его целом оформлено как таковое внелингвистическими моментами (диалогическими), оно связано и с другими высказываниями. Эти внелингвистические (диалогические) моменты пронизывают высказывание и изнутри. Встает вопрос связи дискурса и диалогичности. «Два сопоставленных чужих высказывания, не знающих ничего друг о друге, если только они хоть краешком касаются одной и той же темы (мысли), неизбежно вступают друг с другом в диалогические отношения. Они соприкасаются друг с другом на территории общей темы, общей мысли» [там же, 18].

Высказывание диалогично, так как оно «обращено», т.е. ориентировано и предвосхищает ответ другого говорящего. Высказывание обретает смысл на «чужом» концептуальном горизонте. Слушатель, воспринимающий высказывание, ассимилирует его в свою мировоззренческую систему, которая обогащает его новыми элементами. Ожидаемый ответ частично формируется тем изменением, которое вызывается данным высказыванием в кругозоре слушателя, каждое высказывание, каждое слово рождается с «живым ответом в нем». Слово получает жизнь в диалогической среде между кругозорами говорящего и слушателя. Высказывание диалогично, так как слово находится в диалогическом отношении с прошлым контекстом. Между словом и говорящим субъектом существует окружение из других, чужих слов о том же объекте, на ту же тему. Каждое высказывание вступает в те или иные отношения с предшествующими высказываниями, оно «опирается на них, полемизирует с ними, просто предполагает их уже известными слушателю».

Концепция Бахтина «высказывание как коммуникативное событие» нашла продолжение в теории и практике дискурсного анализа. Текстовый анализ не может быть только лингвистическим или филологическим, философским или литературоведческим, он проводится «на границах этих дисциплин, на их стыках и пересечениях, так как за каждым текстом стоит не только система языка, т.е. «все повторимое и воспроизводимое, все, что может быть дано вне данного текста». Как отмечает Дж. Х. Миллер, становление текстовой семантики «никогда не бывает объективным процессом обнаружения смысла, но вкладыванием смысла в текст, который сам по себе не имеет никакого смысла» [Энциклопедия постмодернизма 2001, 345]. Никакие языковые явления не могут быть адекватно поняты и описаны вне их употребления, без учета их дискурсивных аспектов. Поэтому дискурсивный анализ становится одним из центральных разделов лингвистики, позволяя определить, что же было вложено в текст.

Диалог – это дискурсивная форма речевого взаимодействия, а дискурс – это речь, или текст, помещенный в ситуацию диалога, как бы возвращенный к жизни, т.е. обретающий реального автора и реального читателя в конкретной ситуации их диалогической встречи как субъектов. Диалог – это механизм текстопорождения, прототипическая ситуация общения, вписанная в социокультурный контекст, превращающий текст в дискурс. Переход от понятия речи к понятию дискурса связан со стремлением ввести в классическое противопоставление языка и речи, принадлежащее Ф. де Соссюру, некоторый третий член – нечто парадоксальным образом и «более речевое», нежели сама речь, и одновременно – в большей степени поддающееся изучению с помощью традиционных лингвистических методов, более формальное и тем самым «более языковое» [там же, 10].

Анализа текста как дискурса позволяет увидеть диалогическую основу единства общения, познания и становления языковой личности.

Понятие "дискурс" рассматривается одновременно и как процесс (с учетом воздействия социокультурных, экстралингвистических и коммуникативно-ситуативных факторов), и как результат в виде фиксированного текста. «По своему смыслу термин «диалог» близок термину «дискурс», однако традиции употребления этих терминов различны. Содержательно важными отличиями между ними является то, что «диалог» в большей степени подчеркивает интерактивный характер использования языка, тогда как для использования термина «дискурс» важно представление о включенности коммуникации в социальный контекст» [там же, 11].

Итак, за текстом стоит язык, а если нет «то это уже не текст, а естественно-натуральное (не знаковое) явление, например комплекс естественных криков и стонов, лишенных языковой (знаковой) повторяемости. Итак, за каждым текстом стоит система языка» [Бахтин 1979, 17] и «в тексте ей соответствует все повторенное и воспроизведенное и повторимое и воспроизводимое, все, что может быть дано вне данного текста (данность)» [там же, 19]. В соответствии с теорией познания, человек способен воспринять что-то новое только на основе прошлого опыта или данного, кроме этого в процентном соотношении нового должно быть не более 20 % от знакомого, составляющего мировоззрение человека.

Образ автора чувствуется в каждом произведении. Для Синодального перевода это, прежде всего, Филарет Московский (Дроздов), который составил принципы перевода. Также это концептуальный образ автора, некоторого православного священника, идеальный образ, в котором соединились все черты, весь идеал святой и чистой жизни, в соответствии с православной традицией. «Образ автора — это, правда, образ особого типа, отличный от других образов произведения, но это образ, а он имеет своего автора, создавшего его. Мы можем говорить о чистом авторе в отличие от автора частично изображенного, показанного, входящего в произведение как часть его». Мы можем создать образ любого говорящего, воспринять объектно любое слово, любую речь, но этот объектный образ не входит в намерение и задание самого говорящего и не создается им как автором своего высказывания» [там же, 23]. Таким образом, происходит непрямое говорение автора, перенесение в текст значимых для автора, основопологающих смыслов. Такими являются вероучительные истины православной церкви. «Это не значит, что от чистого автора нет путей к автору-человеку,— они есть, конечно, и притом в самую сердцевину, в самую глубину человека, но эта сердцевина никогда не может стать одним из образов самого произведения. Он в нем как целом, притом в высшей степени, но никогда не может стать его составной образной (объектной) частью» [там же, 24]. Эта сердцевина или мировоззренческий идеал, с которым происходит сверка, подстройка.

Происходит диалог текста с реальностью (текст как репрезентация "возможных миров"). В тексте не столько отражается, сколько символически "преломляется" реальность. Автор создает интермодальный план дискурса, вбирающий мир субъективных интенций, оценок, желаний, знаний. Общим моментом в организации явного и скрытого диалога является преодоление границ изображаемого мира – выход в интертекстуальное пространство, в котором создаются «общественно значимые смыслы».

Диалогический подход, учитывающий взаимодействие лингвистического и социально-культурного аспектов, а также ориентацию текста на другого, включает, следовательно, три измерения текста: семиотическое (языковые структуры, образы), интеракциональное (другой – ты, он) и культурное (мифы, традиции, ментальность). Все эти характеристики дискурса тесно связаны между собой и участвуют в создании семантического пространства текста. В данном случае, в Синодальном переводе, языковые структуры, образы – «святость», «праведность», «совершенство», особый язык православной церкви «неестественно приближенный к церковнославянскому. «Другой, ты» – некоторый идеальный образ святого православного. Мифы, традиции, ментальность – традиции православной церкви, Предание, вероучительные документы, жизнеописания великих святых, мировоззрение.

Как уже было сказано в первой части данной главы, перевести можно только то, что переводчик понял сам или что захотел понять.

При объяснении—только одно сознание, один субъект; при понимании — два сознания, два субъекта. К объекту не может быть диалогического отношения, поэтому объяснение лишено диалогических моментов (кроме формально-риторического). Понимание всегда в какой-то мере диалогично.

Понимание важно «как динамика интерсубъективности взаимодействия субъектов, как процесс развития отношений субъектов, формирования их оценок, эмоций, смыслов под влиянием друг друга в ходе диалогического общения» [там же, 24]. В диалоге необходимо понимание, чтобы сделать вывод, соотнести все оценки, скорректировать эмоции.

Принципиальна ответность всякого понимания. Текст есть субъективное отражение объективного мира, текст — выражение сознания, что-то отражающего. Когда текст становится объектом нашего познания, мы можем говорить об отражении отражения. Понимание текста и есть правильное отражение отражения. Через чужое отражение к отраженному объекту. Мотивы, цели, стимулы, степени осознанности играют роль «маяков». Понимание вызывает отношение. «Отношение автора к изображенному всегда входит в состав образа. Авторское отношение — конститутивный момент образа. Впервые увидеть, впервые осознать нечто — уже значит вступить к нему в отношение: оно существует уже не в себе и для себя, но для другого (уже два соотнесенных сознания). Понимание есть уже очень важное отношение (понимание никогда не бывает тавтологией или дублированием, ибо здесь всегда двое и потенциальный третий)» [там же, 19]. Таким образом, именно отношение через понимание создает полисимичность текста. Автор перевода разрушает сросшиеся с предметом оценки-отношения в тексте оригинала и создает новые отношения, пропуская их через себя. Это особый вид эмоционально-оценочных отношений, который полностью заменяется в переводе старым на новое.

Между тем автор занимает позицию именно в этом реальном диалоге и определяется реальной ситуацией современности. В отличие от реального автора созданный им образ автора лишен непосредственного участия в реальном диалоге только лишь через целое произведение. Отношение к смыслу всегда диалогично. Само понимание уже диалогично. Автор становится творящей личностью, творцом, именно через это отношение.

Таким образом, мы подошли к моменту, когда можно говорить о том, как происходит «вхождение» в текст информации, внесенной автором-интерпретатором (переводчиком). Смысло-порождение предполагает наличие особых точек семантического ветвления, т.е. версификации. Смысло-порождение двунаправлено, т.е. задает путь, по которому путь следует и который он заставляет ветвиться. Направление смысла зависит от перцепции и дискурса, т.е. отношения и восприятия и дискурса. По Р. Барту, текст – это пространство, где прочерчены линии смысловых сдвигов. Субстратом смыслопорождения выступает текстовая среда. Таким образом, соотношение объема темы и ремы изменяется коммуникативные акцент текста, заставляя текст ветвиться по заданному ими пути. Наслаивания смысла на смысл, голоса на голос, усиление путем слияния, сочетание многих голосов (коридор голосов), дополняющее понимание. Эти «коридоры голосов» прочерчены по всему Синодальному переводу. Эти особые отношения нельзя свести ни к чисто логическим, ни к чисто предметным. Здесь встречаются целостные позиции, целостные личности (личность не требует экстенсивного раскрытия — она может сказаться в едином звуке, раскрыться в едином слове), именно голоса.

«Сложное взаимоотношение текста (предмет изучения и обдумывания) и создаваемого обрамляющего контекста (вопрошающего, возражающего и т. п.), в котором реализуется познающая и оценивающая мысль ученого. Это встреча двух текстов — готового и создаваемого реагирующего текста, следовательно, встреча двух субъектов, двух авторов, – пишет Бахтин, – Оно пахнет контекстами, в нем два голоса, два субъекта (того, кто говорил бы так всерьез, и того, кто пародирует первого)». Второй субъект корректирует текст воспроизводит текст, обрамляет текст (комментирует, оценивает, возражает т. п.). «Второй голос входит лишь в словосочетание, которое становится высказыванием (то есть получает речевого субъекта, без которого не может быть и второго голоса). И одно слово может стать двухголосым, если оно становится аббревиатурой высказывания (то есть обретает автора). Фразеологическое единство создано не первым, а вторым голосом». Это комментарий, чистое отношение. Второй важнее, он создает оттенки в тексте, направляет коммуникативный акцент текста. «Только второй голос — чистое отношение — может быть до конца безобъектным, не бросать образной, субстанциональной тени» [там же, 25]. «Выразить самого себя — это значит сделать себя объектом для другого и для себя самого (“действительность сознания”). Это первая ступень объективации. Но можно выразить и свое отношение к себе как объекту (вторая стадия объективации). При этом собственное слово становится объектным и получает второй — собственный же — голос. Но этот второй голос уже не бросает (от себя) тени, ибо он выражает чистое отношение, а вся объективирующая, материализующая плоть слова отдана первому голосу».

Самое понимание входит как диалогический момент в диалогическую систему и меняет ее общий смысл. «Понимающий неизбежно становится третьим в диалоге (конечно, не в буквальном, арифметическом смысле, ибо участников понимаемого диалога кроме третьего может быть неограниченное количество), но диалогическая позиция этого третьего — совершенно особая позиция. Всякое высказывание всегда имеет адресата (разного характера, разных степеней близости, конкретности, осознанности и т. п.), ответное понимание которого автор речевого произведения ищет и предвосхищает» Это второй (опять же не в арифметическом смысле) [там же, 26]

«Но кроме этого адресата (второго) автор высказывания с большей или меньшей осознанностью предполагает высшего нададресата (третьего), абсолютно справедливое ответное понимание которого предполагается либо в метафизической дали, либо в далеком историческом времени. (Лазеечный адресат.) В разные эпохи и при разном миропонимании этот нададресат и его идеально верное ответное понимание принимают разные конкретные идеологические выражения» [там же, 26]. (Бог, абсолютная истина, суд беспристрастной человеческой совести, народ, суд истории, наука и т. п.). В данном случае это может быть квинтэссенция мировоззренческого идеала, абсолютная истина в понимании автора-интерпретатора, суд беспристрастной совести, пасторская ответственность за православных верующих. «Указанный третий — это конститутивный момент целого высказывания, который при более глубоком анализе может быть в нем обнаружен. Это вытекает из природы слова, которое всегда хочет быть услышанным, всегда ищет ответного понимания и не останавливается на ближайшем понимании, а пробивается все дальше и дальше» [там же, 27].

 

Вывод.

Предпосылки к диалогической концепции Бахтина можно найти в работах Сократа, Аристотеля, положения данной концепции появляются в работах Соссюра, Гумбольдта и других авторов. Тем более, если принять во внимание общее мнение, что невозможно исследовать текст, не учитывая дискурс, в котором он появился, данная концепция не только обладает несомненной ценностью, но никакое исследование текста не мыслится без учета ее положений. Таким образом, текст Синодального перевода будет рассмотрен с точки зрения положений данной концепции.

Термин диалогичность употребляется как категория текста, характеризующая его направленность на адресата (адресованность). Эта категория подчеркивает реляционную природу всех текстов и тот факт, что диалог происходит не только внутри высказывания, но и между высказываниями (текстами). В данном случае диалог между высказываниями позволяет говорить об «открытости» Синодального перевода на другие тексты данной типологии, о чем будет сказано в 3 части данной главы, диалог внутри высказывания дает возможность выявить влияние «других голосов», мировоззрения на понимание и как результат на то, что заложено в тексте Синодального перевода. Диалогичность текста – это вплетенность разных «голосов» в его составе. Диалогичность в широком смысле понимается как «особая форма взаимодействия между равноправными и равнозначными сознаниями», что необратимо влияет на смыслоположения перевода. Происходит непрямое говорение, перенесение в текст значимых, основополагающих смыслов. Такими являются вероучительные истины Православной Церкви.

Происходит диалог текста с реальностью (текст как репрезентация "возможных миров"). В тексте не столько отражается, сколько символически "преломляется" реальность. Диалогический подход, учитывающий взаимодействие лингвистического и социально-культурного аспектов, а также ориентацию текста на другого, включает, следовательно, три измерения текста: семиотическое (языковые структуры, образы), интеракциональное (другой – ты, он) и культурное (мифы, традиции, ментальность). Все эти характеристики дискурса тесно связаны между собой и участвуют в создании семантического пространства текста. В данном случае, в Синодальном переводе, языковые структуры, образы – «святость», «праведность», «совершенство», особый язык православной церкви, приближенный к церковнославянскому. «Другой, ты» – некоторый идеальный образ святого. Мифы, традиции, ментальность – традиции Православной Церкви, Предание, вероучительные документы, жизнеописания великих святых, мировоззрение. Смысло-порождение предполагает наличие особых точек семантического ветвления, т.е. версификации. Направление смысла зависит от перцепции и дискурса, т.е. отношения и восприятия и дискурса.

 

2.3. Синодальный перевод как текст XIX века.

Итак, были рассмотрены диалогические отношения, которые пронизывают высказывание изнутри, также в диалогических отношениях находятся тексты одной топологии (тексты, затрагивающие одну смысловую сферу). Если диалогичность внутри текста показывает, как вносятся в текст различные смыслы, то диалог между текстами показывает, почему это становится возможным. В то же время нельзя четко разделять эти отношения, которые находятся в зависимости друг от друга. В данной главе будет рассмотрен Синодальный перевод как высказывание, находящееся в цепи других высказываний, объединенных общей темой. Каждое высказывание является частью целого, т.к. «высказывание определяется не только своим отношением к предмету и к говорящему субъекту-автору (и своим отношением к языку как системе потенциальных возможностей, данности), но, что для нас важнее всего, непосредственно к другим высказываниям в пределах данной сферы общения. Вне этого отношения оно реально не существует (только как текст)» [Бахтин 1979, 24]

Приоритетным для анализа текста, выявление его смысла, является место в пределах определенной типологии текстов. «Значение следует изучать в его словесной материальности». Для выявления смысла текста необходимо поставить своей целью не анализ того, «как сделано произведение», а установить его место в пределах определенной типологии знаковых систем, существующих в истории» [там же, 21]

Таким образом, проблемы референции (отнесенности к миру) находятся в центре внимания «сильной семантики», что соответствует дискурсивному анализу. Цель семантического описания языка состоит в том, чтобы каждое языковое выражение получило интерпретацию в той или иной модели мира, т.е. чтобы было установлено, соответствует ли этому выражению какой-либо элемент (или конфигурация элементов) модели мира, и если соответствует, то какой именно. Раньше текст рассматривался как данность в отрыве от «модели мира». Текст и может быть понят только в диалогическом контексте своего времени (как реплика, как смысловая позиция, как система мотивов). «Любое сообщение может рассматриваться, как временной интервал в пределах вербализованного или невербализованного, непрерывного или прерывного временного контекста; и перед нами встает почти неизученный вопрос о взаимосвязи сообщения и контекста. Искусственная трактовка сообщений без обращения к предполагаемому контексту еще раз наглядно подтверждает неправомерность превращения простой части в кажущееся самостоятельное целое» [Якобсон 1985, 302].

Связь высказывание часть – целое обеспечивает социальная сущность языка. Социальная сущность языка выдвигает на первый план фактор адресата речи, ибо в общении происходит речевое взаимодействие по крайней мере двух лиц: реальность языка – это не изолированное высказывание, а социальное событие речевого взаимодействия, осуществляемое в высказывании, и поэтому реальной единицей языка-речи является не изолированное монологическое высказывание, а взаимодействие по крайней мере двух высказываний, т.е. диалог. Социальная природа языка выявляется в полной мере только через диалогическое взаимодействие, т.е. подлинное его функционирование в реальной действительности.

Диалог – это механизм текстопорождения, вписанная в социокультурный контекст, превращающий текст в дискурс. Дискурсивно-диалогический метод позволяет увидеть механизм создания социально значимых смыслов. Анализ этого процесса строится с учетом следующих диалогических моментов: текст как отражение, зеркало определенной модели мира и диалог текста с другими текстами (текст в культурном контексте, или интертекст).
Между словом и говорящим субъектом существует окружение из других, чужих слов о том же объекте, на ту же тему. Каждое высказывание вступает в те или иные отношения с предшествующими высказываниями – говорящий «опирается на них, просто предполагает их уже известными слушателю».

Смысл высказывания возможно только в цепи текстов (в речевом общении данной области) и связан не только с элементами системы языка, а с неповторимыми другими текстами. Именно в этом смысле текст можно считать открытым – связанным с другими текстами диалогическими отношениями. Диалогическая открытость текста получила название «интертекстуальность» (термин Ю. Кристевой). С другой стороны «человека можно изучать только через тексты, созданные или создаваемые им».

Каждый текст опирается на предшествующие и последующие ему тексты, созданные авторами, имеющими своё миропонимание, свою картину или образ мира, и в этом смысле текст несет смысл прошлых и последующих культур. «Бахтин вводит определенную типологию литературных универсумов, не сводимых к друг другу и расчленяющих линейную историю на блоки, образованные знаковыми практиками. В результате начинает вырисовываться специфическая история различных рассказов, наука о которых как раз и заключается в установлении их множественности, но также и их идеологической направленности» [Кристева 2004, 14]. Нас интересуют, прежде всего, конкретные формы текстов и конкретные условия жизни текстов, их взаимоотношения и взаимодействия. Каждое высказывание – часть определенного идейного комплекса: мотивы, цели, стимулы, степени осознаваемости.

Термин «текст» иногда, особенно в литературоведческом и культурологическом контексте, употребляется в особом абстрактном смысле, приблизительно следующем: «связная совокупность концептов и идей, относящихся к некоторой сфере». Так, В.Н.Топоров, анализируя петербургские произведения Н.В.Гоголя, Ф.М.Достоевского, А.А.Блока и др., выявлял в них некий общий «петербургский текст» – некоторое единое содержание, не обязательно выражаемое одинаково, но ощущаемое читателем как часть определенного идейного комплекса и воспринимаемое по образцу восприятия текста, «прочитывающегося за» всей совокупностью принадлежащих этим авторам текстов в собственном смысле. До определенной степени такое понимание коррелирует также с восходящей к И.Канту метафоре: мир это текст [Энциклопедия постмодернизма 1979, 345].

Типы текстов. Приведем некоторые тексты, относящиеся к тому же типу духовных книг: к первой группе относятся Предания Отцов церкви, Славянская Библия, вероучительные документы, ко второй – жизнеописания святых, как практическое исполнение, воплощение первых.

Высказывания, относящиеся к одному типу или топологии текстов пронизывают многоуровневые связи. «Текст как высказывание, включенное в речевое общение (текстовую цепь) данной сферы. Текст как своеобразная монада, отражающая в себе все тексты (в пределе) данной смысловой сферы. Взаимосвязь всех смыслов (поскольку они реализуются в высказываниях)». Синодальный перевод как высказывание, включенное в текстовую цепь данной сферы, данной системы, где каждое высказывание имеет определенную цель и служит для общей цели. Синодальный перевод был осуществлен для домашнего чтения, не как основной, но как комментирующий, дополняющий текст Славянской Библии. В данном случае цель Синодального перевода определяет место перевода в системе текстов данной топологии. С одной стороны язык перевода, с другой идеологическая направленность текстов.

В некотором роде эти перечисленные тексты являются дискурсом Синодального перевода. Предание и Синодальный перевод к одному виду типологии..

Итак, каждый текст предполагает общепонятную в данной культуре систему знаков. Итак, за каждым текстом стоит система языка. «В тексте ей соответствует все повторенное и воспроизведенное и повторимое и воспроизводимое, все, что может быть дано вне данного текста (данность)» [Бахтин 1979, 24]. Но «элементы языка внутри языковой системы или внутри “текста” (в строго лингвистическом смысле) не могут вступать в диалогические отношения. Могут ли вступать в такие отношения, то есть говорить друг с другом, языки, диалекты (территориальные, социальные, жаргоны), языковые (функциональные) стили (скажем, фамильярно-бытовая речь и научный язык и т. п.) и др.? Только при условии нелингвистического подхода к ним, то есть при условии трансформации их в “мировоззрения” (или некие языковые или речевые мироощущения), в “точки зрения”, в “социальные голоса”» [там же, 25]. «Языковая личность представляет собой реконструируемую на основе порожденных ею текстов сущность, которая имеет многоуровневую структуру. Понятие языковой личности состоит из двух частей: вневременная, базовая часть, идентичная национально-культурным особенностям языковой личности, и временная, вариативная, индивидуальная часть. Каждая из частей имеет три уровня: лексикон, тезаурус и прагматикон» [Горелов 2005, 67].

Вневременная, базовая часть, идентичная особенностям национально-культурным особенностям является формирующей временную, вариативную часть. Человеческое общество и язык социальны. По определению Р. Нибура: общество «это есть «искусственная вторичная среда обитания», которой человек заменяет свое естественное окружение. Она включает в себя язык, нравы, обычаи, традиции, идеи, убеждения, общественное устройство, достижения современной техники, материальные и нравственные ценности». [Нибур 1999, 40] В тоже время «человек становится человеком только в культурной среде; более того, он пронизан традициями и устоями своей страны, вся его речь и даже все его мысли возможны только на языке общества. Материальный мир вокруг него был преобразован руками людей, даже формы сознания и умозаключения о смысле объективной реальности вложены в него цивилизацией. Он не может пренебречь светской философией и наукой, как если бы они были ему полностью чужды: они прижились в нем». «Взгляды и устои общества приняли вид его собственных частных мнений». Даже отказываясь от взглядов, которые он не разделяет, «человек на деле только выбирает и переделывает то, что получил от культуры», потому что «они – дети общества, которое стало частью их самих, а потому отвергнуть его они не в состоянии». Даже, чтобы выразить, «как ему кажется, свое мнение, ему понадобятся слова», т.е. язык, который живет в обществе и развивается им. Нет не сказанных слов. «При творческом отношении к языку безголосых, ничьих слов нет. В каждом слове — голоса иногда бесконечно далекие, безыменные, почти безличные (голоса лексических оттенков, стилей и проч.), почти неуловимые, и голоса близко, одновременно звучащие» [Бахтин 1979, 25]. «Люди – то, чем они считают себя в контексте интерпретации, осуществляемой в рамках определенной культуры. По своей сущности это существа, осуществляющие самоинтерпретацию; у интерпретации нет нижней границы, ибо мы целиком суть интерпретация». [Энциклопедия постмодернизма 1979, 214].

Каждое произведение осуществляется чистым контекстом, хотя и обрастает естественными моментами. Автор литературного произведения (романа) создает единое и целое речевое произведение (высказывание). Но он создает его из разнородных, как бы чужих высказываний. И даже прямая авторская речь полна осознанных чужих слов. Непрямое говорение, отношение к своему языку как к одному из возможных языков (а не как к единственно возможному и безусловному языку). В каждом произведении язык получает своеобразного “автора”, речевого субъекта, коллективного носителя (народ, нация, профессия, социальная группа). Такая трансформация всегда знаменует выход за пределы лингвистики (в строгом и точном ее понимании). Но нечто созданное всегда создается из чего-то данного (язык, наблюденное явление действительности, пережитое чувство, сам говорящий субъект, готовое в его мировоззрении и т. п.). Все данное преображается в созданном. Все данное как бы создается заново в созданном, преображается в нем. Сведение к тому, что заранее дано и готово. Готов предмет, готовы языковые средства для его изображения, готов сам художник, готово его мировоззрение. И вот с помощью готовых средств, в свете готового мировоззрения готовый поэт отражает готовый предмет. Из потенциального средства язык, стиль становятся актуализируются, когда ими овладевает голос автора.

Человек познает мир в языковых формах. Язык идеологически формирует человека, выражается в идеологической направленности, написанных им текстов и одновременно другие тексты оказывают влияние на него. Происходит взаимовлияние или диалог. «Язык, по Куртенэ, представляет собой «особое знание» или «третье знание», наряду с интуитивным, непосредственным и научным, теоретическим. Под языковым знанием понимается познание мира в языковых формах, причем все явления действительности преобразовываются в психические эквиваленты, которые в свою очередь, ассоциируются с языковыми элементами» [Горелов 2005, 67].

«Язык в основе своей принадлежит всецело к области явлений социально-психических». «Реальной величиной является не «язык» в отвлечении от человека, а только человек как носитель языкового мышления. Реально, объективно «язык существует только в индивидуальных мозгах, только в душах, только в психике индивидов, составляющих данное языковое общество. Бодуэн, основываясь на учении Гумбольдта о языке как своеобразном мировоззрении, вводит понятие языкового знания. «В языке, или речи человеческой, отражаются различные мировоззренческие позиции и настроения как отдельных индивидов, так и целых групп человеческих. Поэтому мы вправе считать язык особым знанием, т.е. мы вправе принять третье знание, знание языковое, рядом с двумя другими – со знанием интуитивным, созерцательным, непосредственным, и знанием научным, теоретическим» (Бодуэн де Куртенэ) [там же, 79].

Речь – это язык, присвоенный индивидом. Тексты одной топологии, в данном случае Предание, текст Синодального перевода, вероучительные документы, фактически являются речью одного типа, где определены определенные синтагматические отношения довольно жестко определенным образом. Это связано с определенным идеологическим мышлением, определенным направлением смысла. Ассоциативные связи присутствуют в конкретных мозгах конкретной языковой личности, но в тоже время они сформированы под воздействием языковых представлений данного языка. Осуществляется связь с дискурсом, языка с речью, когда язык – целое, речь – часть.

Якобсон в статье «Часть и целое в языке» приводит психологические факторы, отмеченные Э. Сепиром, затрудняющие анализ отношения «часть – целое». Во-первых, ощущение необходимости сделать остановку или неспособности продолжать речь после формального или неформального учета множества или конгломерата объектов. Во-вторых, ощущение неспособности или нежелание разбивать объект на более мелкие объекты. Другая трудность состояла в рассмотрении предложения, как наивысшей языковой единицы. Образование более высокого уровня, а именно высказывания, которые могут объединять сочетания предложений, а также дискурс, который обычно представляет собой обмен высказываниями, оставались за пределами лингвистического анализа. В тоже время все единицы составляют многоэтажную иерархию целого и частей.

Лексический уровень соответствия Синодального перевода с другими текстами одной типологии. Перед переводчиками стояла цель не привнести нового богословия, сохранить православное богословие. Именно этим обуславливался язык перевода, его связь с церковнославянским. «Язык Синодального перевода тяжелый, отсталый, «искусственно сближенный со славянским» отстал от общелитературного языка на целый век», писал И. Евсеев в 1917 году в статье «Собор и Библия». Филарет (Дроздов) изложил принятые постановления Синода 10 сентября 1856 года, где говорилось «чтобы слова и выражения вразумительные не были без нужды заменены на простонародные» [Чистович 1997, 265]. Одна из наиболее острых тем в полемики в отношении перевода в частности касалась самого языка. Многие придерживались мнения, что «несомненно и то, что русское наречие не может передать Священного Писания со всей той силою и верностью, какими отличается перевод славянский». Язык Синодального перевода был сближен с церковно славянским еще потому, что Синодальный перевод был сделан для православных прихожан для домашнего чтения, как дополнение к тем текстам на славянском языке, которые они слышат в церкви. Как комментарий и дополнение в единой духовной жизни верующего. «В 1848 году вышло «Догматическое богословие» Антония Амфитеатрова, тогда архимандрита и ректора Киевской академии. Автор придерживался старого стиля, потому что «хотел бы избежать всякого свободного слова». Он предпочитал держаться слов уже сказанных в Писаниях и в прямых определениях Церкви» [Флоровский 1983, 221]. Таким образом автор желал через выбор лексики предохранить себя от внесения нового в учение церкви. Автор придавал значение, чтобы его произведение принадлежало к одному типу текстов. Язык играет предохранительную функцию. Не внести лишнего, выстроить одни ассоциации с другими текстами, например с Преданием. Для Синодального перевода выбрали буквализирующую форму перевода, используя лексический запас Отцов церкви.

Филарет и тексты. Итак, «можно ли найти к нему и к его жизни (труду, борьбе ит.д.) какой-либо иной подход, кроме как через созданные или создаваемые знаковые тексты», говорит Бахтин [Бахтин 1979, 28].

Филарет (Дроздов), как было показано в первой части работы, являлся идеологом Синодального перевода, его редактором, вдохновителем. В этой связи интересно проследить написанные им другие тексты. Рассмотрим написанный им «Пространный Христианский Катехизис». Интересно, что Филарет аппелирует в качестве авторитета к Преданию наравне с Писанием. Наравне с текстами Писания в катехизисе, он аппелирует к Кириллу иерусалимскому, Иренею Лионскому, Василию Великому. Он составляет катехизис, что в переводе с греческого языка значит оглашение, устное наставление. «С апостольских времен этим словом по традиции обозначается первоначальное учение о православной вере, необходимое каждому христианину (см. Лк 1:4, Деян 18:25)», – пишет Филарет. В этой главе для нас важно установить место Писания и Предания в системе православного учения, как его определяет Филарет. Анализ катехизиса, мировоззрение автора приведен во второй главе. Источником учения о православной вере «учение о православной вере мы почерпаем из Божественного откровения». Это откровение дано не всем «Бог дал необходимое и спасительное откровение для всех людей, но поскольку не все способны непосредственно принять откровение от Бога, то Он избрал особых провозвестников, которые передали Божественное откровение тем, кто желает его принять». Филарет ставит вопрос «Почему не все способны принять откровение от Бога?» И отвечает «не все люди способны непосредственно принять откровение от Бога по своей греховной нечистоте и немощи духа и тела». Далее «Божественное откровение распространяется между людьми и сохраняется в истинной Церкви двумя способами: посредством св. Предания и св. Писания». «Что мы называем Предание?» «Под св. Преданием понимается то, что словом и примером истинно верующие и чтущие Бога люди передают друг другу и предки передают своим потомкам: учение веры, закон Божий, Таинства и священные обряды». Где хранится Св. Предание? Все истинно верующие, соединенные св. Преданием, по устроению Божию преемственно и в единстве, составляют Церковь, которая и есть хранительница св. Предания, или по изречению ап. Павла, “Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины” (1 Тим 3:15). Св. Ириней пишет: Не следует у других искать истину, которую легко получить в Церкви. В неё, как в богатую сокровищницу, апостолы в полноте положили всё, что принадлежит истине. Каждый желающий может пить из неё воду жизни, она есть дверь жизни [Против ересей, кн. 3, гл. 4]. Что древнее: Св. Предание Или Св. Писание? Древнейший и первоначальный способ распространения откровения Божия есть св. Предание. От Адама до Моисея не было священных книг. Сам Господь наш Иисус Христос Божественное учение Своё и установления передал ученикам Своим словом и примером, а не книгой. Тем же способом и апостолы вначале распространяли веру и утверждали Церковь Христа. Книгами не все могут пользоваться, а преданием — все (в этом также состоит необходимость св. Предания).

Как в наше время пользоваться Св. Преданием? Св. Предание нужно и в наши дни для руководства к правильному пониманию св. Писания, для правильного совершения Таинств и для соблюдения священных обрядов в чистоте первоначального их установления. Как следует читать Св. Писание? При чтении св. Писания нужно соблюдать следующее: необходимо читать его с благоговением, как слово Божие, и с молитвой о его понимании; с чистым намерением, для нашего наставления в вере и побуждения к добрым делам; понимать его следует согласно толкованию Православной Церкви и св. отцов. Учение о вере – Символ веры, о надежде – «руководством к учению о надежде можно принять изречения Господа о блаженстве и молитву Господа», о любви «начальное учение о любви можно найти в Законе Божием».

Постановление 6 собора, принцип Предание толкует Писание, критерий Филарета понимания Писания «согласно толкованию Православной церкви и Св. Отцов» отсылает к другим текстам, к Преданию. Итак, Церковь (в православном богословии) – хранительница Предания и Писания, критерий установления истины в толковании Писания.

Филарет приводит другие тексты, ссылается на них, наравне с Писанием, находятся в системе, связанной друг с другом по смыслу. Выход на репрезентный текст в 2 Фес. 2:15. Следует ли придерживаться Св. Предания, если есть Св. Писание? Мы должны соблюдать св. Предание, согласное с Божественным откровением и св. Писанием, как учит этому само св. Писание. Ап. Павел пишет: “Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим” (2 Фес 2:15). Также в 1 Тим. 3:15 Церковь – хранительница Предания, «столп и утверждение истины». Понятия (тезаурусный уровень) также сформировались под влиянием Предания, которые «разворачиваются в тексте, отсылая к другим текстам».

При использовании Филаретом при редакции Синодального перевода концептов, понятий православной церкви (слова предание, святость, совершенство, учение, освящение и др.) наблюдается диалогизм смыслов, совмещение смыслов с другими текстами, а именно с теми, в соответствии с которыми он рекомендовал толковать Писание – Преданием. Текст Синодального перевода, таким образом, открыт на Предание. Сам перевод уже подразумевает возможность толкования в соответствии с Преданием. При переводе была уже проведена экзегеза «Предание толкует Писание» и уже многие тексты были поняты и переведены с коммуникативным акцентом на Предание. Многие тексты о добрых делах и достижении святости и совершенства предполагают путь, представленный в Предании. Эти тексты переведены со смещением в смысле (спасительная необходимость добрых дел и необходимость продвижения в святости, достижения святости). В тексте Синодального перевода происходит наложение смыслов. Благой Вести, спасения по благодати и спасения по делам, достижения святости. Так как оригинальный текст говорит о спасении по благодати, и добрые дела являются результатом веры, нахождения в Иисусе Христе, тексты, которые переведены с усиленным акцентом на достижение святости, отсылают читателя к Преданию, где объясняется путь, как достичь совершенства. Понятия- концепты «святость», «совершенство» разворачиваются в тексте, перетягивают смысл, отсылая к репрезентному тексту (преданию, жизнеописаниям святых, в которых отражается идеал русской святости).

 

Выводы.

Смысл высказывания возможен только в цепи текстов (в речевом общении данной области) и связан не только с элементами системы языка, а с неповторимыми другими текстами. Именно в этом смысле текст можно считать открытым – связанным с другими текстами диалогическими отношениями. Диалогическая открытость текста получила название «интертекстуальность» (термин Ю. Кристевой). С другой стороны «человека можно изучать только через тексты, созданные или создаваемые им». Каждый текст опирается на предшествующие и последующие ему тексты, созданные авторами, имеющими своё миропонимание, свою картину или образ мира, и в этом смысле текст несет смысл прошлых и последующих культур. Синодальный перевод относится к одному типу текстов, что и Предания Отцов церкви, Славянская Библия, вероучительные документы, ко второй – жизнеописания святых, как практическое исполнение, воплощение первых. Высказывания, относящиеся к одному типу или топологии текстов, пронизывают многоуровневые связи. Синодальный перевод – высказывание, включенное в текстовую цепь данной сферы, данной системы, где каждое высказывание имеет определенную цель и служит для общей цели. Синодальный перевод был осуществлен для домашнего чтения, не как основной, но как комментирующий, дополняющий для Славянской Библии. В данном случае цель Синодального перевода определяет место перевода в системе текстов данной топологии. С одной стороны язык перевода, с другой идеологическая направленность текстов. В некотором роде эти перечисленные тексты являются дискурсом Синодального перевода. Предание и Синодальный перевод относятся к одному виду типологии – связь смыслов. Речь – это язык, присвоенный индивидом. Тексты одной топологии, в данном случае Предание, текст Синодального перевода, вероучительные документы, фактически относятся к одному типу речи, с определенными синтагматическими отношениями, использовался определенный лексический запас слов. При использовании концептов, понятий Православной Церкви (предание, святость, совершенство, учение, освящение и др.) наблюдается диалогизм смыслов, совмещение смыслов с другими текстами, а именно с теми, в соответствии с которыми рекомендовалось толковать Писание – Преданием. Текст Синодального перевода, таким образом, открыт на Предание. Сам перевод уже подразумевает возможность толкования в соответствии с Преданием. При переводе была уже проведена экзегеза «Предание толкует Писание», и уже многие тексты были поняты и переведены с коммуникативным ракурсом на Предание.

Писания самодостаточны, они не ставят вопросов, на которые нет ответа в тексте, которые нужно искать где-то еще, в Предании. Писания не часть Предания, как считается в Православной Церкви. Синодальный перевод не самодостаточен, есть «смысловые сдвиги», в которых смысл текста расщепляется. В тексте поставлены вопросы и не даны ответы. Текст перевода – открытый текст, не замкнутый в себе самом, он «направляет» читателя на Предание.

 

2.4. Значение слов, имеющих концептуальное значение, в определении смысла текста Синодального перевода.

Каждый знак, также как и каждый текст предполагает интерпретатора, в коммуникации два отдельных интерпретатора – адресант и адресат сообщения. На уровне прагматики (отношение знаков к их пользователям, говорящим) происходит искажение смысла текста. В лингвистической традиции, восходящей к Ф. де Соссюру, знаком называется двусторонняя сущность. В этом случае вслед за Соссюром материальный носитель называется означающим, а то, что он представляет, – означаемым знака. Синонимом «означающего» являются термины «форма» и «план выражения», а в качестве синонимов «означаемого» используются также термины «содержание», «план содержания», «значение» и иногда «смысл».

Смысл слова зависит не от того, что оно представляет само по себе, а от его связей с другими словами, предложениями в контексте, где оно употреблено. «Язык есть система взаимосвязанных терминов, каждый термин которой приобретает значимость исключительно за счет присутствия других терминов. В рамках одного и того же языка все слова, используемые для выражения родственных связей, взаимно друг друга ограничивают … Значение всякого термина, соответственно определяется его окружением» [Толкование Нового Завета 2004, 94].

В тоже время каждое слово обладает своим семантическим полем. Для толкования смысла текста необходимо построение семантического поля слова. Понятие Соссюра «ассоциативные поля» основывается на парадигматических соотношениях. «К.Л. Баррес обращается как к синтагматическим, так и к парадигматическим соотношениям, чтобы составить карту семантического поля» [там же, 94]. «Слово имеет свое значение не автономно и не независимо, а «только как часть целого», только в поле». Синтагматические и парадигматические отношения составляют часть дискурса.

«С одной стороны, слова и речи, соединяясь друг с другом, вступают между собой в отношения, основанные на линейном характере языка, который исключает возможность произнесения двух элементов одновременно. Эти элементы выстраиваются один за другим в потоке речи. Такие сочетания, имеющие протяженность, можно назвать синтагмами». «Член синтагмы получает значимость лишь в меру своего противопоставления либо тому, что ему предшествует, либо тому, что за ним следует, или же тому и другому вместе». «С другой стороны, вне процесса речи слова, имеющие между собой что-либо общее, ассоциируются в памяти так, что из них образуются группы, внутри которых обнаруживаются весьма разнообразные отношения. Они не опираются на протяженность, локализируются в мозгу и принадлежат тому хранящемуся в памяти у каждого индивида сокровищу, которое и есть язык. Эти отношения мы будем называть ассоциативными отношениями» [Соссюр 1977, 156]. Любое слово может вызвать в памяти все, что способно тем или иным способом с ним ассоциироваться».

Помимо двух фундаментальных разновидностей дискурса – устной и письменной – следует упомянуть еще одну: мысленную. Человек может пользоваться языком, не производя при этом ни акустических, ни графических следов языковой деятельности. В этом случае язык также используется коммуникативно, но одно и то же лицо является и говорящим, и адресатом.

«Исследования о способах означивания, характерных для русских текстов, вписывались в рамки механического идеализма. Как некого беспредметного дискурса, вневременного и внепространственного слова, переговаривающего с самим собой. В конечном счете это означает, что текст подводится под ту или иную теорию (как правило, под категории языка и никогда – под категории дискурса)» [Кристева 2004, 8]. Возможность понять истинное намерение автора оригинала представляется невозможным, если исследование остается только в рамках исследования текста перевода XIX века. Дискурс текста перевода остается непоколебимым, «коль скоро оказывается набором категорий и способом самопроверки, а вовсе не носителем объективного знания». Утрачивается категория дискурса перевода. Синодальный перевод воспринимается как «вневременное слово», текст перевода лишается своего дискурса. На самом деле Синодальный перевод имеет вполне определенный дискурс, в котором актуализируется язык XIX века, подмененный дискурс, Оригинальный дискурс первого века утрачивается во время перевода подмененным дискурсом. При чтении происходит наложение вторичного дискурса Синодального перевода с представлениями читателя, которые в свою очередь также были сформированы Синодальным переводом.

Также слово «обретает дополнительный смысл, когда из плоскости нейтрального языка оно перемещается в плоскость коммуникации, понимаемой, как дискурс, обретший новый дискурс. В данном случае читатель Синодального перевода вступает в плоскость вторичной коммуникации нового, иного дискурса. И это новый дискурс оказывается главным и фактически основным. Но в тоже время перевод воспринимается, как аутентичное Слово автора первого века. Второй дискурс (переводчик) выпадает, не принимается в учет. Происходит подмена, когда читатель считает, что читает аутентичное Слово автора первого века, на самом деле то, что вносится вторым, интерпретатором, принимается, этот дополнительный смысл, как аутентичное намерение. Коммуникативная плоскость или диалог происходит между переводчиком и читателем. В диалоге буква становится духом, материальное становится нематериальным. Диалог – одна из динамических узлов языка, язык развивается в диалоге, но изменяется и сохраняется им.

Если принимать во внимание теорию И.Г. Гердера о «возрастах языка», в том, что язык оригинала и язык Синодального перевода находились в разных «языковых возрастах». Язык перевода – в преклонном, философском возрасте, где переносные значения слова приняли прямые значения. Ю. Кристева пишет, что во время позднего Средневековья «на смену символическому мышлению приходит мышление знаковое». Когда «понятие «символ» оспаривается и размывается, однако символ не исчезает вовсе, создаются условия для его перехода (ассимиляции) в знак». И «знак в отличие от символа, отсылает к менее общим, более конкретным сущностям – универсалии овеществляются, становятся предметными в полном смысле слова; включаясь в структуру знака, данная сущность (феномен) тут же подвергается трансцентализации и возводится в ранг теологической единицы» [Кристева 2004, 140]. «Когда связь между означивающей единицей и идеей ослабевает, эта единица становится все более «материальной» и даже начинает забывать свое «происхождение». Теперь не слово содержит смысл, а комбинация «маркеров» его продуцирует». Идеология сотворения уступила место идеологии подражания. «Способность сочленяться с другими означивающими единицами становится все ярче» [там же, 417]. Знак становится «основополагающей идеологемы современного мышления и базовым элементом дискурса. Знак не отсылает к одной-единственной конкретной реальности, но вызывает представление о совокупности взаимосвязанных образов и идей» [там же, 422]. Этимология слова. Любое слово может вызвать в памяти все, что способно тем или иным способом с ним ассоциироваться.

Слово получает свое полное значение и определяется только в контекстах. «Значение слова, поскольку оно изучается лингвистически (лингвистическая семасиология), определяется только с помощью других слов того же языка (или другого языка) и в своих отношениях к ним; отношение к понятию или художественному образу или к реальной действительности оно получает только в высказывании и через высказывание». [Бахтин 1979, 26]. В контекстах и через контексты формируются и утверждаются синтагматические и парадигматические связи.

«Смысл слов зависит от обстановки, от внелингвистической ситуации даже в большей степени, чем от грамматики» [Толкование Нового Завета 2004, 86]. Внелингвистической ситуации, т.е. дискурса, в котором слово живет и обладает определенным семантическим полем.

Полное значение слова проявляется в контекстах. В данном случае таким контекстом является Предание. Ближайшее значение совпадает с тем, как слово актуализируется в контекстах. Важно определить отношение текста к знаку в целом. В то же время текст отсылает к слову-дускурсу.

«Понятие «речь» у Бахтина соответствует тому явлению, которое обозначается как дискурс, имея ввиду «язык, присваиваемый индивидом»». Говоря словами самого Бахтина, «логические и предметно-смысловые отношения, чтобы стать диалогическими … должны воплотиться, то есть должны войти в другую сферу бытия: стать словом, то есть высказыванием, и получить автора, то есть творца данного высказывания».

Символами (или символическими знаками) называются, по Ч. Пирсу, знаки, для которых связь между формой и содержанием устанавливается произвольно, по соглашению, касающемуся именно данного знака. Для иконических и индексальных знаков форма позволяет догадаться о содержании знака даже не знакомому с ним адресату. Что же касается символических знаков, то их форма сама по себе, т.е. вне специального договора, не дает никакого представления о содержании. Ф. де Соссюр говорил в этом случае о немотивированности выбора означающего или отсутствии естественной связи между означаемым и означающим. Их связь произвольна в том смысле, что определяется особым соглашением, или конвенцией, обусловливающей использование соответствующего значка для передачи данного смысла.

Основные расхождения в подходах к языку у Соссюра и Бахтина сводятся к двум моментам: чем определяется значение языковых знаков, существуют ли прямые, неопосредованные отношения между означаемыми и означающими. Если для Соссюра ответы на эти вопросы даются на абстрактном, понятийном уровне, благодаря чему объект лингвистики получает четкие границы, то для М.Бахтина ответы на эти же вопросы – на границе с реальной речевой практикой, с социальным контекстом речевого взаимодействия конкретных говорящих. Отсюда – живая связь общения, познания и самопознания, объединяющая роль диалога, конститутивная роль контекста.

«Только часть знаков является абсолютно произвольной; у других же знаков обнаруживаются признаки, позволяющие отнести их к произвольным в различной степени: знак может быть относительно мотивированым». «Эти единства ассоциативного порядка и порядка синтагматического, и они-то ограничивают произвольность знака. Оба эти отношения создают известную часть значимости целого» [Соссюр 1977, 164]. Концепты становятся символическо-иконоческими знаками, своеобразными иконами. «Символическо-иконические знаки, порожденные или по меньшей мере подкрепленные в воображении индивида метафорическими ассоциациями, присутствующими в устной традиции». [Якобсон 1985, 324].

«Потебня в теории о внутренней форме слова конкретизировал идеи В. фон Гумбольдта. Внутренняя форма слова – это его «ближайшее этимологическое значение», осознаваемое носителями языка (например, у слова стол сохраняется образная связь со стлать); благодаря внутренней форме слово может приобретать новые значения через метафору» [Энциклопедия Кругосвет 2006, 1]. «Дальнейшее» значение (связанное, с одной стороны, с энциклопедическими знаниями, а с другой – с персональными психологическими ассоциациями, и в обоих случаях индивидуальное), и «ближайшее» значение (общее для всех носителей языка, «народное», или, как чаще говорят теперь в русской лингвистике, «наивное») значение слова».

«Концепт (от лат. conceptus мысль, понятие), смысловое значение имени (знака), т. е. содержание понятия, объем которого есть предмет (денотат) этого имени» [там же, 2]. Денотативное значение (актуальный смысл) – это предметное значение лексической единицы. Оно определяется через отношение языковой единицы (т.е. знака и свойственного ему сигнификативного, структурного и эмотивного значений) к конкретному предмету действительности, к данной ситуации.

«Слова языка, будучи употребленными в речи, приобретают отнесенность, или референцию к объектам того мира, о котором делается высказывание. Иначе говоря, они обладают способностью «отсылать» к объектам, вводя эти объекты (разумеется, в идеальной форме) в сознание адресата. Та сущность в мире, к которой относится слово, называется его референтом» [там же, 3] .

Предположим, что слово становится сильным концептом в определенной культуре, когда оно проходит длинный путь, имеет обширное «облако» ассоциаций, часто употребляемое в специальной области идеологической направленности, в значимых текстах, через которые оно и прошло длинный путь становления, и имеет узкую референцию. Возможно также у большого количества индивидуумов наложение, слияние дальнейшего и ближайшего значений этого слова. Общее значение для всех носителей языка, некое идеальное значение через контекст слова (значимые тексты) становится индивидуальным. Персональные психологические ассоциации воспитываются через вероучительные тексты. Например, слово «святой» или «святость». Допускаются небольшие персональные вариации значения, но в строго определенном «русле», «канале». Связь означающего с означаемым сильно сцепляются через эти значимые тексты. Концепты («святость», «совершенство», «грех», «дела», «праведность») – мировоззренческие постулаты определенной культуры, в данном случае православной церкви. Эта способность вытекает из природы слова, которая, как и вообще всякий знак, межиндивидуальна. Все сказанное, выраженное находится вне “души” говорящего, не принадлежит только ему. Если мы ничего не ждем от слова, если мы заранее знаем все, что оно может сказать, оно выходит из диалога и «овеществляется». Социальное значение слова становится личным, в вероучительных моментах. Проходит время и этимологическое значение выветривается, слово получает новые значения в контекстах его употребления.

Семиотика разделяется на три основных области: синтактику (или синтаксис), семантику и прагматику. Семантика исследует знаковые системы как средства выражения смысла – основным ее предметом является интерпретация знаков и сообщений. Семантика изучает отношение между означающим и означаемым. Любое слово, как знак с двойной природой. План содержания, что за этим стоит. Если звуковой образ – знак, то представление – знак знака. Любой знак становится действительно знаком, когда он соотносится с другими знаками. Синтактика изучает отношения между знаками и их составляющими (речь идет в первую очередь об означающих). Полное значение слово принимает в контекстах, лексико-семантический вариант. При одном из существующих подходов к определению значения слова в семантике значением называется именно денотат – множество сущностей, которые могут быть обозначены с помощью данного слова. Но более распространено другое понимание значения, при котором оно отождествляется с условиями его применимости. Прагматика изучает отношение между знаком и его пользователями.

Значения, присущие ключевому слову, одновременно предопределяют и отражают этапы развития мысли в тексте. Ключевое слово аккумулирует в себе все многообразие смысловых единиц, заключенных в тексте, и становится по смыслу как бы эквивалентом произведению в целом. Совпадая в ключевых словах текста, семантические поля делают пространство его языка непрерывным на уровне семантики текста. За счет наличия в тексте ключевых слов сознанием читающего охватываются одновременно все те смыслы, которые заключены в семантических полях, входящих в данное ключевое слово. Именно слово с его многозначностью, играми означающих является одним из предпосылок многозначности текста.

В некоторых трудных для понимания местах Синодального перевода сам текст провоцирует, эксплецитно задает вопрос, наводит читателя на исследование текста. Например, текст Ев. Матфея 5:13. Как возможно, чтобы соль «потеряла силу»? В наше время соль не перестает своих свойств. Изучение исторического контекста позволяет понять смысл, заложенный в этом отрывке. В тех случаях в тексте Синодального перевода, где произошла замена лексико-семантического варианта слова установить смысл оригинала, используя исторический контекст не представляется возможным. Слово значит для нас совсем иное. Если с измененным ЛСВ является сильным догматическим концептом, то понять текст возможно только, реконструируя перевод (приводя иной перевод с иным смыслом), как например, в 11 главе Евреям, см исследование в 3.1. Каждое слово влечет за собой целый ряд ассоциаций. Семантическое поле слова изменяет общий смысл. Значение семантического поля слова состоит в способности организовывать смыслы в новый смысл (а не сумму смыслов), в их синхронизации за счет охвата полем всего текста – или участка текста, зависит от распределения по нему ключевых слов одного поля, в подчинении законам воздействия поля всех элементов текста, в сообщении тексту единства и цельности. За счет наличия в тексте ключевых слов сознанием читающего охватываются одновременно все те смыслы, которые заключены в семантических полях, входящих в данное ключевое слово.

Обладая самостоятельным значением, независимо от того, рассматривается ли оно в соотносительных связях с другими словами, слово, тем не менее, актуализирует именно в контексте те или иные свои значения, смыслы, семантические валентности – иначе говоря, все то, что присуще слову.

Семантика задается самим словом, которое имеет денотат прежде всего в сознании автора. Ключевые слова, имеющие столько денотатов в объективной действительности, сколько значений, в сознании автора связаны с одним общим нерасчлененным денотатом, неким “облаком”, неким “смыслом” и “умыслом”, из которого затем вырастает текст и в котором в свернутом виде весь текст содержится.

Все концепты имеют высокое эмотивное значение. Повелительное наклонение, утверждение, приказ. Яркое отношение к читателю обращение. Не повествовательный стиль. Рекомендации, которая не обсуждается. Вызывает сильное действие читающего, так как лексические единицы, которым свойственно эмотивное значение, не только понимаются, но и эмоционально переживаются. Посредством сильных концептов в смысл Синодального перевода вторгается смысл, заложенный в Предании, или их смыслы таким образом объединяются. Внесение православного богословия для переводчиков было благой целью. Адресантом Синодального перевода была православная паства, за которую они несли ответственность, как те, кому вверено Писание, благодать, как представители Церкви. Цель – не точность перевода, а вложения достижений богословия, решения Соборов, вероучительных истин.

Актуальный смысл искажается, подстраивается под другой дискурс. Происходит подмена истинного дискурса «нужным» дискурсом. В истинном дискурсе данное понятие не вносило дополнительный смысл, вносило наименьший вклад в совокупность текста, теперь оно вносит наибольший вклад в совокупность текста. Теперь оно стало полноправным знаком, концептом. И само становление этого знака произошло под влиянием веков и нового, подмененного дискурса, в данной случае доктрины православной церкви.

На передний план выдвигается не signification («значение») как отношение означающего к означаемому, но significance («О.») как движение в сфере означающего. Понятие «О.» было предложено Ю. Кристевой [Энциклопедия постмодернизма 2001, 123]. Весь объем в сфере означающего называется означиванием. Организация текста при том или ином варианте его О. выстраивается вокруг определенных семантических узлов: «текст: это... пространство, где свободно вспыхивают языковые огни, мерцающие зарницы, то тут, то там взметающиеся всполохи, рассеянные по тексту, словно семена» [Р.Барт]. В тексте сеются семена смысла через рассеивание «сем», т.е. семантических признаков, зачатков смыслов как обладающих креативным потенциалом: semasemen.

Тексты, где уже в самом тексте произошло «подстраивание» под новый дискурс. В данном случае ассоциации читателя (протестанта) уже сформированы этим новым дискурсом православной церкви. Искаженный дискурс, вложенный переводом совпадает с сформированным дискурсом читателя. Каждый концепт отличается устойчивым дискурсом, так как имеет доктринальное значение, в данном случае вложено концептуальное понимание православной церкви. Упоминание в тексте уже вызывает у читателя сильные ассоциации, если же коммуникативный аспект делает усилие на выполнение данной доктрины, то смысл, влияние текста усиливается в несколько раз.

Говоря о переводе текста «Ю. Найда настаивает: «Правильным значением любого термина является то, которое вносит наименьший вклад в совокупность текста». «Мартин Джоос назвал «семантической аксиомой номер один» необходимость при определении значения слова добиваться, чтобы «оно как можно меньше влияло на общий желаемый смысл сообщения из отрывка» [там же, 30]. Сильные концепты православной церкви существенно влияют на смысл всего текста, «разрывая» текст, перетягивая смысл всего предложения. Тем более, если предложение длинное, сложное для понимания, психологически легче найти нечто знакомое и понятное и в соответствии с этим понять смысл всего предложения.

 

Вывод.

Каждое слово обладает своим семантическим полем. Для толкования смысла текста необходимо построение семантического поля слова. Понятие Соссюра «ассоциативные поля» основывается на парадигматических соотношениях. Обратимся как к синтагматическим, так и к парадигматическим соотношениям, чтобы составить карту семантического поля. «Слово имеет свое значение не автономно и не независимо, а «только как часть целого», только в поле» [Маршал 2004, 94]. Синтагматические и парадигматические отношения составляют часть дискурса. Следовательно, для того, чтобы построить правильное семантическое поле слова, необходимо учитывая синтагматические и парадигматические связи первого века, а не XIX века. И именно такое значение термина будет тем, которое внесет наименьший вклад в совокупность текста, не будет его «разрывать», перетягивать смысл, так как оно «жило в этом контексте». В Синодальном переводе не учитывались дискурсивные особенности терминов, слова «святой», «праведный», «совершенный» были переведены с учетом дискурса XIX века, когда они стали сильными концептами. Лексико-семантический вариан слов подбирался с учетом православного богословия, что было очень естественно и привело к подмене дискурса текста оригинала дискурсом времени Синодального перевода, сформированным православным богословием. Смысл слов зависит от обстановки, от внелингвистической ситуации даже в большей степени, чем от грамматики. Внелингвистической ситуации, т.е. дискурса, в котором слово живет и обладает определенным семантическим полем. Полное значение слова проявляется в контекстах. В данном случае таким контекстом является Предание. Ближайшее значение совпадает с тем, как слово актуализируется в контекстах. Важно определить отношение текста к знаку в целом. В то же время текст отсылает к слову-дискурсу. Слово становится сильным концептом в определенной культуре, когда оно проходит длинный путь, имеет обширное «облако» ассоциаций, часто употребляемое в специальной области идеологической направленности, в значимых текстах, через которые оно и прошло длинный путь становления. Концепты («святость», «совершенство», «грех», «дела», «праведность») – мировоззренческие постулаты определенной культуры, в данном случае Православной Церкви. Эта способность вытекает из природы слова, которая, как и вообще всякий знак, межиндивидуальна. Все концепты имеют высокое эмотивное значение. Каждый концепт отличается устойчивым дискурсом, так как имеет доктринальное значение, в данном случае вложено концептуальное понимание православной церкви. Упоминание в тексте уже вызывает у читателя сильные ассоциации, если же коммуникативный аспект делает усилие на выполнение данной доктрины, то смысл, влияние текста усиливается в несколько раз. Мартин Джоос назвал «семантической аксиомой номер один» необходимость при определении значения слова добиваться, чтобы «оно как можно меньше влияло на общий желаемый смысл сообщения из отрывка». Сильные концепты православной церкви существенно влияют на смысл всего текста, «разрывая» текст, перетягивая смысл всего предложения. Тем более, если предложение длинное, сложное для понимания, психологически легче найти нечто знакомое и понятное и в соответствии с этим понять смысл всего предложения.

 

Общий вывод

Итак, смысл перевода зависит от мотивации, авторитета, поставленной цели и метода. Текст Синодального перевода содержит искажения смысла, имеющие различную природу происхождения. Некоторые искажения обусловлены тем, что текст оригинала был написан в другой культуре почти две тысячи лет назад. В этом случае возникают некоторые несоответствия, несоответствия заметные читателю. Текст сам ставит вопрос, провоцирует найти ответ. В данном случае, изучив исторический контекст и применив различные герменевтические методы, при желании, возможно найти ответ. Искажения приведенные ниже не оставляют ни малейшей возможности «пробиться» к намерению автора. Это становится возможным лишь при анализе текста оригинала и применении, например, метода компонентного анализа слова. Парадокс заключается в том, что не только применении новых методов помогают «пробиться» к первоначальному намерению автора, но и они дают возможность вообще догадаться о возможных искажениях смысла. «Показывают места, где искать». Без учета использования всех доступных современных методов исследования текста, текст воспринимается как данность, читатель-герменевт выносит смысл, заложенный автором, в данном случае – интерпретатором, переводчиком Синодального издания. В результате получается экзегеза Синодального перевода и айзегеза (привнесение нового в текст оригинала). Это приводит к искажению богословия, заложенного в богодухновенном тексте, привнесение нового, вынесение православного богословия и приводит к творческому процессу образования новых взглядов для того, чтобы соотнести тексты Писания, которые не могут в данном случае не противоречить друг другу. Писания в намерении богодухновенно автора логичны, стройны, ясны. Писания самодостаточны, они не ставят вопросов, на которые нет ответа в тексте, которые нужно искать еще где-то, в Предании. Писания не часть Предания, как считается в православной церкви. Приведем некоторые типичные случаи, каким образом вносится искажения смысла: временные формы глаголов; неверно подобраны ЛСВ некоторых слов (подмена дискурса текста оригинала дискурсом времени Синодального перевода, сформированным православным богословием); пропуск значимых для смысла слов; старорусские обороты, которые привносят другое звучание с текст; акценты смысла на ключевых словах, которые не являлись ключевыми в тексте оригинала; искажение коммуникативного аспекта текстов по причине неверного соотношение объемов темы и ремы; частотность употребления «нужных» слов в тех случаях, где они не оправданы смыслом текста оригинала для придания «атмосферы», психологического влияния.

 

 

3. Практическое исследование текста Синодального перевода в сравнении с текстом оригинала

 

3.1. Исследование перикопы из 11 главы Послания к Евреям

1 – Выделить отрывок. Сверхфразовое единство.

Выбраны первые семь стихов 11 главы Послания к Евреям и два последних стиха данной главы, так как они логически связаны (главная тема отрывка – вера). В 12 главе начинается новая тема «раз вокруг нас такая тьма свидетелей, то нам надо снять бремя греха и бежать предстоящий нам забег терпеливо и стойко, взирая на Начальника и Совершителя веры Иисуса Христа».

 

2 – Введение, контекст.

Данный отрывок представляет интерес, так как говорит, как угодить Богу. Открывает, что такое «вера», действенность веры. Это вдохновляет жить верой.

Исторический контекст или дискурс, в котором родился текст Послания к Евреям, отчасти возможно восстановить, сопоставляя внешние и внутренние свидетельства. Время написания Послания предположительно шестидесятые годы первого века по Р.Х. Самое раннее внешнее свидетельство, известное нам, принадлежит Клименту Римскому. Данное послание уже было известно и упоминалось в 1 Климента 36:1-5 (около 95 г. по Р.Х.) Также эта датировка подтверждается внутренними свидетельствами Евр. 2:3 и Евр.10:1-2. Для данной работы важно, что первые читатели хорошо знали Писания, в частности истории о Авеле и Каине, Енохе, Ное, Аврааме. «Частое цитирование Писания и построение аргументации на основании Ветхого Завета делает возможным предположение, что первые получатели были христианами, обратившимися из иудаизма. В других Посланиях, например Апостола Павла, мы так же находим ссылки на Писания, но чаще всего они являются иллюстрациями к тексту. В данном Послании аргументация построена на ключевых цитатах, они не просто иллюстрируют аргументы, но скорее являются текстами, интерпретация которых и служит аргументацией» [«Введение в Новый Завет», МБС].

Так как мы знаем из контекста, что получатели Послания хорошо были знакомы с Ветхим Заветом, то становится понятно, почему автор приводит хорошо знакомые тексты Ветхого Завета, чтобы раскрыть, что такое «верить», значение и действие веры. «Очень важно помнить, что автор Послания подтверждает статус В.З. как Слова Бога и считает Моисея, Авраама и других ветхозаветных героев примерами высшей верности Богу. Автор утверждает, что Иисус обещан в В.З. и Новый завет «приносит лучшую надежду» (7:19), «лучшее обещание» (8:6), «лучшие жертвы» (9:23) в «большей и совершенной скинии».

Внутренние свидетельства говорят, что первые получатели имели проблемы в духовной жизни. Автор предостерегает их от «ленивого ученичества» (6:12), побуждает к терпению (10:36), призывает не оставлять надежду (10:23), не отпадать от веры (2:1), не возвращаться к прежнему образу жизни (10:37-39), следить, чтобы ни в ком из них не было «злого и неверующего сердца, которое отвернется от живого Бога».

Дискурс, в котором родился текст, возможно отчасти восстановить, предположив влияние на автора Послания александрийской школы, в частности Филона Александрийского. «К числу наиболее ярких сходств с платоновской философией можно отнести идею земной скинии, как отражения небесной (видимое и невидимое). Словом Бога (логос) созданы миры из ничего. Видимое явилось из невидимого.

В левом контексте мы находим описание Господа Иисуса Христа, как первосвященника, подобного Мелхиседеку. Иисус – Первосвященник, который стал совершенным посредством жертвы. И жертва Иисуса была совершенной. Это не была ритуальная жертва, а добровольная самоотдача. Далее в 11 главе мы читаем о Авеле, жертва которого была принята. Встает вопрос, что угодно Богу, что важнее что приносится (сама жертва) или внутреннее состояние человека в котором он приходит к Богу. Интересно, что имя Мелхисидек состоит из соединения двух слов (Мелек – царь, цедек – праведность). Далее встает вопрос, кто праведен и посредством чего становится праведными, посредством чего приходит спасение.

Правый контекст начинается увещанием быть стойким «до момента осуществления надежды». Все герои веры «не получили обещанного», потому что они ждали, когда верные Христовы последователи присоединяться к ним. Иисус – Начальник и Совершитель веры является примером верности. С 12:14–13:19 появляется тема – «жить по христиански во враждебном мире. В Послании автор вспоминает о гонениях. Возможно, это были гонения во времена Нерона.

В контексте Нового Завета интересно проследить понятия «веры» и «дел» в богословии Апостола Павла и отношения веры и дел в послании к Евреям. В статье «Семантика и толкование Нового Завета» Э.Ч. Тизелтон (стр112-115) рассматривает вопрос оправдания верою. Почему Павел противопоставляет «веру» «делам», хотя она не «является иной разновидностью дел» и категорически имеет другую родовую принадлежность? Автор приводит анализ с точки зрения семантики и логики. Описывает феномен «видеть икс как игрек». В двух системах отсчета (эсхатология и история). Вводятся новые парадигматические отношения «вера» и «дела», «вера» и «оправдание», «вера» и «праведность».

 

3 – Грамматика. Синтаксис. Коммуникативный аспект. Вычлените из предложения высказывания (законченная мысль).

Эта глава Послания является частью системы или множества систем разных уровней. Отношений эквивалентности и контраста, противопоставления и сравнения, синтагматических и парадигматических отношений. «Сочетания, скрепляемые линейностью, суть синтагмы». Интересно, что автор намеренно рушит привычные синтагматические отношения, чтобы сделать акцент, привлечь внимание, показать силу действия веры. Благодаря вере Енох «не увидел смерти», Авель умер, но «продолжает говорить», но мертвые молчат, Ной – наследник, но мертвые не наследуют. Таким образом, сделан акцент, показано, что вера соединяет, вводит в невидимый мир и дает жизнь. Разрыв синтагматической связи, нарушение обращает внимание, автор акцентирует внимание. Появляется другое, новое, невидимое, «мертвый говорит», сильное, намного более сильное, чем видимое. Автор как бы говорит, что там действуют другие законы (другие синтагматические отношения), и только вера вводит в этот другой невидимый мир, производит действие, результат которого виден и в этом мире. Также находятся в парадигматических отношениях понятия «видимое» и «невидимое».

Объем веры? «Отсутствие конкретности, отсутствие установленных границ диапазона и полиморфные понятия. Понятие «вера» имеет такую же полиморфную природу, особенно у Павла. В зависимости от ситуации или контекста речь может идти о рассудочном согласии или послушании на деле; в эсхатологическом смысле вера может быть противоположна увиденному, а в христологическом смысле означать принятие божьего дара. Попытки преодолеть эту так называемую неоднозначность, предлагая обобщенное определение, чреваты искажениями смысла того, что есть «вера». [Толкование Нового Завета 2004, стр.107]. Весь объем веры не есть обобщенное определение, скорее в Послании к Евреям под понятием «вера» имеется ввиду и послушание на деле, и о действие веры, превозмогающее казалось бы очевидное, и принятие Божьего дара, в данном случае Самого Христа, как Начальника и Совершителя веры.

Если проследить причинно следственные связи, вера является причиной, следствие – Ной стал наследником, Авель «говорит», Енох «не увидел смерти», потому что угодили Богу. Без веры угодить Богу невозможно. Для чего необходим весь объем веры? Для того, чтобы угодить Богу.

В начале отрывка 11:1 темой (исходным пунктом в коммуникации) является «вера». Далее следует ее определение – рема (информация по поводу исходного пункта «веры»). Далее в 3 стихе «вера» становится ремой, а темой то, что известно. Известное предполагает докоммуникативное обладание фоновыми знаниями, т.е. коммуниканты должны располагать некоторым общим для них объемом знаний, который и образует исходный пункт для сообщения нового. Докоммуникативные знания – экстралингвистические знания, в данном случае знания Писаний о Енохе, Авеле, Ное.

Данное выводится из предтекста, является речевым элементом, в 3 стихе «вера» не является данным, хотя в первых двух стихах (в левом контексте) о ней идет речь. Вера становится новым и употребляется с нулевым артиклем, является «неопределенным». Категория определенности и неопределенности считается грамматической, так как она выделяется артиклем. Цель – соединение темы и ремы читатель получает новую определенную ситуацию. Происходит конкретизация и детализация понятия «веры».

В результате соединения темы и ремы в процессе речевой коммуникации рождается новое понятие веры.

Слово «верою» в нашем отрывке (3– 7 стихи) выступает в роли детерминирующего обстоятельства. У детерминирующего обстоятельства «наречная» функция, в данном случае оно отвечает на вопрос «как», «каким образом» (обстоятельство образа действия). Относится ко всему составу предложения (детерминант).

Слово «вера» употребляется с нулевым артиклем, что говорит, с одной стороны, что для евреев это уже известное слово, которое они много раз употребляли, все же является неизвестным, новым. Каждое предложение начинается со слова «верою» с нулевым артиклем, что говорит о том, что это понятие конкретизируется с разных сторон, а не одно дополняет другое. В каждом новом стихе автор вводит новый ракурс этого понятия, новую сему, а не описывает какое-то определенное, знакомое евреям понятие. В 11 главе с 1 по 8 стихи слово вера используется 8 раз с нулевым артиклем в качестве виртуального динатата. С нулевым артиклем – все, но не всякое. Нулевой артикль говорит, что имеется ввиду весь объем веры, проявившееся в конкретном действии. Нельзя иметь часть веры и делать дела и угодить Богу. В конце 11 главы (39 стих) слово «вера» употребляется с артиклем, (актуальный динатат), также как и во втором стихе следующий главы. Слово «вера» конкретизируется, какая именно вера. «Через эту конкретную веру, о которой говорит автор все засвидетельствованные не получили обещанное, чтобы …» И «оглядывающиеся на веры Предводителя и Совершителя Иисуса». Так виртуальный денатат становится актуальным, конкретизируется до некоторой степени.

Вера употребляется с нулевым артиклем, но конкретизируется через другое, известное. В первом предложении присутствует инверсия, обращая внимания на главное, акцентируя, что есть вера.

В 39 стихе слово «вера» употребляется с артиклем, вера становится уже темой. В 12:2 вера с артиклем (вера – тема, Предводитель веры (Христос) – рема).

Встает вопрос, что такое праведность. Как угодить Богу. Что такое быть свидетелем?

Противопоставляются понятия «жизнь» и «смерть», «видимое» и «невидимое», «вера» и «познание» (познание духовного мира через веру?) Антоним слову «вера» подобрать трудно. Это – «не вера», «безверие», отсутствие веры, что есть не нечто существующее, а «пустота», «ничто». Можно сделать вывод, что нет сущностной (бытийственной) альтернативы отсутствию веры. В языке нет такого слова, только употребляется слово «вера» с отрицанием. Вера первична, а безверие паразитирует на «вере»?

Все свидетели, все засвидетельствованы, угодны Богу в вере. Благодаря вере они все живы. Противопоставляется жизнь и смерть, вера и ничто. Енох не увидел (опять видимое) смерти, Авель «продолжает говорить», но мертвые не говорят, Ной является «наследником», но мертвые не наследуют.

Автор вводит систему, в парадигме, в противопоставлении говорит о видимом и невидимом. Вводятся новые синонимы праведныйугодный Богу, засвидетельствованный, угодить Богу – означает поверить, в данном случае действовать верою. В 40 стихе употребляется слово «совершенные», тоже слово употребляется в 2 стихе, где говорится об Иисусе Христе «Совершитель веры», Тот, кто приводит к цели. Имеет эсхатологический акцент.

Для того чтобы вычленить законченное высказывание (акты последовательно идущие друг за другом и логически связанные), необходимо найти все глаголы в личной форме.

1 стих – Вера же есть удостоверение владения того, на что надеемся. Вера же есть проявление вещей невидимых. ( Через веру становится явным невидимое. Значение веры так огромно, что уравниваются, смешиваются понятия «через веру» и «вера есть проявление вещей невидимых»? Вера проявляется, доказывается ее наличие только в действии. Потому что без веры не проявляется невидимое?)

2 стих – Посредством веры древние получили доброе о них свидетельство Бога.

3 стих – Верою постигаем, что вселенная создана Словом Бога, так что видимое произошло из невидимого.

4 стих – Верою Авель принес Богу жертву лучшую, чем Каин. За эту веру Бог принял его дары. Бог тем засвидетельствовал его праведность. Хотя Авель умерший, благодаря вере продолжает говорить.

5 стих – Верою Енох, не узрев смерти, был переселен на небо. И не находили его. Потому что переселил его Бог.

6 стих – Без веры же невозможно угодить, ибо тот, кто приближается, должен верить, что Он есть. Он награждает тех, кто Его ищет.

7 стих – Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея, построил ковчег для спасения дома своего. Благодаря вере он осудил мир. Он, имея веру, обнаружившую его праведность, стал наследником.

39 стих – Все они, получив доброе свидетельство благодаря вере, не получили того, что было обещано.

40 стих – И это потому, чтобы достичь совершенства они могли только вместе с нами. Так как для нас Бог предусмотрел нечто лучшее.

 

4 – Определить тему и рему. Поставить латентные вопросы (открытые вопросы).

Латентные вопросы:

1 – Что такое вера (что есть вера)?

В данном случае «вера» – тема, а ее определение – рема.

C(cop) // П // C

R T R

2 – Благодаря чему древние получили доброе о них свидетельство Бога?

C // P

R T (инверсия, поэтому с темы)

3 – Посредством чего мы постигаем, что Вселенная создана словом Бога?

Мы постигаем верою

Из чего появилось видимое?

Видимое появилось из невидимого.

D + C // П + C П // С

R T , так что T R

 

4 – Благодаря чему Авель принес лучшую жертву, чем Каин?

(Что сделало его жертву лучшей?)

Благодаря чему (через что) Авель получил свидетельство, что он праведен?

Через веру он был засвидетельствован.

Почему Бог принял его дары?

Что продолжает делать Авель, хотя он умер?

Продолжает говорить.

D // П + C // D // П + C // D // П + C // C

R T R T R T R

( ^ через которую) (^ через нее)

5 – Благодаря чему Енох был переселен на небо, не увидев смерти?

Почему не находили его?

Потому что Бог переселил его.

Какое свидетельство получил Енох до переселения?

Он получил свидетельство, что он угоден Богу.

D // П + C + C , kai П0 + C // C + П . П0 + C // П0 + C

R T R R T R

( ^ инверсия с ремой)

6 – Без чего невозможно стать угодным Богу?

Что надлежит сделать подходящим к Богу?

Во что нужно поверить подходящим к Богу?

Что Он есть и ищущим Его воздает.

D (причины) // П0 + C : С , oti П0 + C1 + C2

R T R R

( ^ инверсия)

7 – Что помогло Ною соорудить ковчег?

Верою Ной построил ковчег для спасения дома своего.

Благодаря чему Ной получил откровение о том, что еще не было видимо?

Благодаря вере Ной получил откровение.

Благодаря чему Ной осудил мир?

Верою Ной осудил мир.

Кем сделался Ной по вере праведности?

Сделался наследником.

D + C // П0 + C1 + C2 // D // П + C // D // П0 // C

R T R T R T R

39 – Что произошло со всеми, кто получил доброе свидетельство в вере?

Они не получили обещанного.

П + D + C // C

T R

40 – Почему Бог не дает им обещанного (не могут достичь совершенства)?

Потому, чтобы достичь совершенства они могли только вместе с нами.

Почему только вместе с нами?

Коммуникативный акцент на местоимении «нас», а не «совершенный»

Потому что Бог приготовил для нас нечто лучшее.

П + С // D // П + С

R R T

( ^ инверсия)

 

5 – Лексический анализ. Ключевые слова. Компонентный анализ (лексико-семантический вариант) На каких словах держится смысл.

Очень красиво в этой главе обыгрываются ключевые слова. Одно и тоже слово повторяется в следующих предложениях, но в другом лексико-семантическом варианте. Добавляется, расширяется смысл, слово играет, «набирает объем», но в тоже время конкретизируется.

Во втором стихе мы читаем, что в вере были «засвидетельствованы старшие». Далее в 4 стихе Авель «был засвидетельствован, что он праведен», но и сам Авель «свидетельствует». В 5 стихе Енох «был засвидетельствован, что он угоден Богу». В 6 стихе мы читаем, что без веры невозможно сделаться угодным. В 7 стихе смысл соединяется и получается, что Ной «по вере праведности сделался наследником». Через соединение темы (вера праведности – об этом уже шла речь) и ремы (наследником) рождается новый смысл.

Все противопоставляется (видимое – невидимое, увидеть, сделаться видимым, смерть – спасение, жертвы человека – дары Бога).

4 и 6 стихи – дополняют друг друга. Авель приходит к Богу с жертвой. В 6 стихе говорится о «подходящем к Богу» с жертвой, но слово жертва опускается, усиливается акцент на вере, на состоянии человека, «необходимо поверить, что Бог есть и ищущим Его воздает». «Подходящий к Богу» без веры – не есть уже угодный Богу.

Слово «вера», «верою», «поверить» употребляется в разных морфологических формах, слово вера и в роли подлежащего и обстоятельства, и Детерминанта, и существительного, глагола, что говорит о действенности веры. Вера везде в жизни и обстоятельствах.

Некоторые слова заменяются в следующих предложениях другими, автор как бы говорит об их синонимичности. Вместо одного слова подставляет другое (праведный – угодный Богу, праведный – поверивший), автор вводит эти слова в парадигматические отношения.

В 12 главе во 2стихе мы находим слово «Совершитель», Тот, кто приведет нас к цели. Христос – Совершитель веры, которую разделяют читатели. Тоже слово использовано в 40 стихе «они были совершенные», «достичь совершенства», следовательно совершенен тот, кто достиг цели, тот, кого Христос привел к цели.

Участники-актанты: Первый Бог – Тот, Кто совершает действие (воздаятель, свидетельствует), второй – испытывает действие – Енох был перемещен, третий – тот, в чью пользу производится действие. Вера так же производит действие, имея веру, «верой», по причине веры происходят изменения с Авелем, Енохом, Ноем и они оказываются производящими действия.

Слово «становиться» («делается») также несколько раз повторяется (3 стих: из невидимого сделалось видимое) все совершается (становится) через веру.

Далее даны возможные лексико-семантические варианты и выбран в переводе подходящий. Каждый лексико-семантический вариант активизирует свою сему (не членимое). В приложении 2 приведены ЛСВ из словаря Найды.

pi/stiv – вера, верность, доверие, убежденность, удостоверение.

Терпеливое ожидание и преданность тому, что Христос сделал как Первосвященник. Ретроспективно эта фраза обращает нас к Евр.10:39, где в контексте содержится нюанс упорной преданности Богу и Слову Его обетования.

e'lpizome/nwn Надеяться, уповать, полагаться, рассчитывать на кого-либо, субстантивация причастия – «вещи, на которые надеяться».

u;po/stasiv – уверенность, сущность; естество; реальность, действительность; суть; основа, фундамент, уверенность, твердость, отважность; личность, ипостась; надежда или гарантия; удостоверение, подобное документам, свидетельствующим о владении.

pragma/twn Предмет, вещь.

e#legcov Свидетельство, доказательство, подтверждение. В папирусах это слово обозначает доказательства в суде, подкрепляющие обвинение.

Вера дает нам уверенность в том, чего мы не видим.

blepome/nwn Субстантивация причастия, от глагола «видеть». Настоящее время, пассивный залог говорит, что «делают их невидимыми» видимо тот, кто их не видит, в частности люди, живущие на земле. Тот, кто верит, делает их видимыми.

Вера активна, совершает действие.

2 – e'marturhyhsan Свидетельствовать. Пассивный залог указывает, что Бог Сам свидетельствует о древних.

Посредством веры (благодаря тому, что были в вере) древние получили доброе о них свидетельство Бога.

3 noou_men – Понимать. Это обозначает умственное понимание в отличие от чувственного.

kathrti/syai Приспосабливать, совершенствовать. Имеется ввиду многообразие и единство творения. Временная форма обозначает, что изначальный урок творения остается нам для вечного пользования и применения. Инфинитив (мы продолжаем познавать, что создано Словом, и Бога через это). Это слово использовалось в эллинистической литературе для обозначения сотворения мира, имеет торжественный оттенок.

r;h/mati То, что произносится, слово

fainome/nwn Являться, быть видимым глазами (визуально),

атрибутивное причастие (с артиклем).

gegone/nai. Становится. Инфинитив выражает результат.

«Так что видимое произошло от невидимого».

Верою мы постигаем, что вселенная сотворена Словом Бога, так что видимое возникло из невидимого.

4 plei/ona – Многий, большой, лучший.

prosh/negken Приносить, предлагать, жертвовать.

e'marturh/yh Свидетельствовать, аорист говорит о действии совершенном (законченном).

marturou_ntov Удостоверять, свидетельствовать. Дженетивус абсолютус, настоящее время говорит об одновременном действии. Причастие, употреблено без артикля, вторичный предикат.

a'poyanw\n Умирать, уступительное «хотя он умер», причастие без артикля, предикативное.

lalei_. Говорить. Настоящее время говорит, что действие продолжается и сейчас. «Хотя он умер, он продолжает говорить».

Верою Авель принес Богу жертву лучшую, чем Каин. За эту веру Бог принял его дары и тем засвидетельствовал его праведность, и, хотя Авель умер, он благодаря своей вере продолжает говорить.

5 metete/yh Изменять, переселять, переводить, перемещать с одного места на другоеhu;ri/sketo Видеть. Здесь в фигуральном значении «видеть смерть», то есть умирать. Противопоставляется видимое – невидимое.

eu'aresthke/nai Доставлять удовольствие, быть приятным, быть угодным.

Верою Енох, не узнав смерти, был перенесен на небо, и не находили его, потому что переселил его Бог. Ибо до переселения своего он получил свидетельство, что он угоден Богу.

6 a'du/naton. Невозможно

eu'aresth_sai. Инфинитив объясняет, что невозможно

pisteu_sai Верить в инфинитиве говорит о необходимости

proserco/menon Приходить, приближаться. Субстантивированное причастие «те, кто приближаются к Богу».

e'kzhtou_sin Искать, выискивать, отдавать все силы поиску

Тот, кто дает награду, тот, кто воздает по заслугам.

Без веры же невозможно угодить, ибо тот, кто приближается к Богу должен верить, что Он есть и что Он награждает тех, кто Его ищет.

7 – Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея, построил ковчег для спасения дома своего. Благодаря вере праведности он осудил мир и стал наследником.

7 – crhmatisyei\v Давать божественное наставление, предупреждать, причастие без артикля, вторичный предикат, может переводится как деепричастие.

eu'labhyei\v Бояться, почитать, уважать, обращаться осторожно и хорошо, относиться с вниманием или уважением, благоговеть, причастие. Вторичный предикат.

kateskeu/asen Готовить, строить, созидать, воздвигать, Это слово всегда использовалось для строительства корабля.

kata\ pi/stin По стандартам веры, Предлог со словом «вера» может значить «на основании», «за счет», «вследствие».

39 marturhye/ntev Свидетельствовать, пассивный залог – быть освидетельствованным, получать свидетельство выше стоящего. Удостоверять, подтверждать, свидетельские показания, засвидетельствовать, заслужить похвалу. Причастие без артикля, вторичный предикат в препозиции к глаголу.

e'komi/santo Получать назад, возвращать

Все они, получив доброе свидетельство благодаря вере, не получили того, что было обещано.

40 – И это потому, чтобы достичь совершенства они могли только вместе с нами, так как для нас Бог предусмотрел нечто лучшее.

probleqame/nou Причастие причины, медиальное. Предвидеть, видеть заранее, иметь предвидение, приготавливать.

teleiwyw_sin Достигать цели, совершать, завершать, пассивный залог говорит о том, что до цели не своими усилиями добираемся.

И это ради того, чтобы достичь совершенства они могли только вместе с нами, так как для нас Бог предусмотрел нечто лучшее.

 

Вывод.

В синодальном переводе смещен коммуникативный ракурс в Евр.1:11. Вера определяется через уверенность, ошибка порочного круга (масло масляное). В переводе Безобразова так же вера определена не совсем ясно, и тем умаляется сила ее действия. Возможно, подобран неверный лексико-семантический вариант. Для древнего человека слово «удостоверение» воспринималось, как документ, подтверждающий владение чем-либо или документ, который дает право человеку вступить в права владения. Это уже свершившийся факт обладания чем-либо. Вторая часть стиха говорит о том, что через веру невидимое становится видимым, реальным. Перевод 11:1 «Вера же есть удостоверение владения (свидетельство обладания) того, на что надеемся, проявление вещей невидимых». Коммуникативный ракурс смещен в переводе. От объема темы и ремы меняется коммуникативный ракурс. В том обнаружилась его праведность, что он поверил и потому этого стал наследником, но не наследником праведности (как в синодальном переводе), потому что в вере он уже праведник (как и Авель). Вера обнаруживает, действует уже на земле. Объем темы – вера и праведность, рема – наследник.

 

3.2 Исследование перикопы из 2 главы 2 Послания Тимофею

Синодальный перевод Перевод епископа Кассиана Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст с подстрочником
2Тим 2:21

Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело.

Так, если кто очистит себя от этого, будет он сосудом для почётного употребления, освящённым, пригодным Владыке, на всякое доброе дело приготовленным. Тот, кто отчистил себя от всего дурного, будет почетным сосудом: он освящен, им пользуется Хозяин, он стоит наготове для всякого доброго дела. ?? ¤Њnесли oпnитак tiwкто-нибудь ¤kkay‹rъвычистит Ґautтnсамого себя Ћpтот toжtvn,этих, ¦staiбудет skeиowвещью eЮwв tim®n,почёт, ІgiasmЎnon,освящённой, eлxrhstonвесьма полезной despсtъ,хозяину, eЮwна pЌnвсякое ¦rgonдело Ћgayтnдоброе ІtoimasmЎnon.приготовленной.

Согласно схеме исследования рассмотрим один стих из 2-го Послания Апостола Павла Тимофею - 2Тим 2:21

1 – Введение, контекст.

Выделить отрывок, сверхфразовое единство.

Для понимания смысла данного текста (21 стиха) является приоритетно важным понять, что апостол Павел имеет ввиду, говоря: «очистит самого себя от этих», что он подразумевает под местоимением «этих». Но очевидно ясно, что, во-первых, он заменяет местоимением, то, именно то, о чем шла речь ранее, во-вторых, что обычно в греческом языке употреблялись местоимения в том случае, когда хотели обратить, акцентировать на чем-то внимание. Становится важным понять по контексту, что для Апостола является таким нечистым, от чего он настоятельно советует освободиться. Левый контекст логически должен поддерживать тему обсуждения. Таким образом, перед нами стоит задача определить основную тему отрывка через исследование ближайшего контекста.

Для того, чтобы определить, выделить отрывок, контекст 21 стиха, рассмотрим контекст всей книги, всего Послания. Второе Послание к Тимофею очень цельное, можно выделить всего несколько основных тем послания, которые тоже логически связаны между собой, а одна тема периодически повторяется, Апостол периодически возвращается к ней. Он обыгрывает эту тему в разных контекстах, как бы доказывая ее важность, чтобы обратить особое внимание Тимофея на нее. Как добрый родитель, который говорит о чем-то важном и продумывает различные ситуации, в которые могут попасть их дети, старается удержать их внимание на главном. Итак, что же это самое важное для Апостола?

Апостол как бы двигается по спирали, каждый раз, достигая пика, в каждом отрывке, добавляя что-то новое и делая вывод, но в то же время каждый раз вывод становится все более сильным и конкретным. Итак, в первой главе он пишет о нелицемерной вере, которая живет в Тимофее, и это является причиной, по которой Павел призывает поддерживать огонь Божьего дара. Далее, начиная с 8 стиха, он призывает, говорит о цели «не стыдись свидетельства о нашем Господе». Апостол находится в заключении за проповедь Евангелия на что ему дана сила Бога, потому что Господь спас, призвал, не по делам, но по Своему замыслу и благодати, которая открылась через Евангелие, для которой Павел поставлен глашатаем, апостолом и учителем. В ст. 9 следует типичное искажение перевода из-за грамматической конструкции «спасшего нас и призвавшего званием святым», пример перевода Кузнецовой «Он спас нас и призвал Своим святым призывом». (аналогичное 2 Петра «забыл об очищении прежних грехов своих» смысл, что грехи уже очищены). Далее в 13 стихе Павел призывает Тимофея «пусть образцом здравого учения будут тебе здравые слова, которые ты услышал от меня, и живи с верой и любовью в единении с Христом Иисусом». Заканчивается глава анализом информации, кто не оказался верными, а кто верен. Во второй главе начинается новый виток темы, опять важный призыв укрепляться в благодати, «быть крепким в благодати, которая во Христе Иисусе» и опять говорится о слове, научить, передать верным людям.

Итак, левый предел нашего сверхфразового единства начинается с первого стиха второй главы и продолжается до конца второй главы. Можно было бы предположить, что в ст.22 начинается новая тема, но на самом деле тема продолжается о мире с призывающими Господа именно от чистого сердца, воспитывать прекословящих, сторониться споров с ними, исправлять, надеясь, что они раскаются и узнают истину, тема начинается в ст. 14 о словопрениях. Итак, предметом нашего исследования является вся вторая глава.

Проповедник Евангелия сравнивается с добрым воином, земледельцем, сосудом для почетного употребления (2 глава), эксплицитно спортсменом, бегуном, наградой которого является венец (2:5 стих, 4:7,8). Павел приводит подобные примеры, внося новые оттенки смысла, но центральная тема – «проповедь слова в истине». Предположим, что все главы Послания логически связанны, так как в каждой главе используются, повторяются одни и те же ключевые слова, на которых держится смысл.

В левом контексте мы находим темы: приветствие Павла, определение апостольского статуса, Тимофею – возлюбленному ребенку. Павел благодарит Бога, что он служит Ему именно с чистой совестью, молится о Тимофее и радуется, что в нем именно непритворная вера. Напоминание поддерживать дар, который в Тимофеи через возложение рук и, так как Бог дал духа не боязни, а силы, то Павел призывает Тимофея свидетельствовать о Господе. Не стыдится узника Павла, разделить вместе с ним страдания за благовестие, положившись на силу Бога. Ибо Он спас, призвал своим святым призывом не по делам, но по Его замыслу, желанию, благодати. Бог одарил благодатью через Иисуса Христа еще до начала времен и теперь сделал ее зримой явлением Спасителя, уничтожившего смерть и благовестием открывшего жизнь и бессмертие. Этого вестник и учитель – Павел. Павел по этой причине терпит страдания, но не стыдится, потому что Он знает Того, кому поверил и поэтому уверен, что Он способен именно в целостности и не повреждении сохранить то, что было доверено. Пусть образцом подлинного учения будут именно здравые слова, которые от Павла Тимофей услышал в вере и любви во Христе Иисусе. В ст.13 в Радостной Вести «и живи с верой и любовью в единении с Христом Иисусом», в тексте на греческом «слов, которые от меня услышал в вере и любви во Христе Иисусе». Силой Духа Святого сохрани «добрый вклад» того, что доверил Павел Тимофею. Далее Павел с горечью говорит, что все в Азии отвернулись от него, в том числе и Фигел с Гермогеном. Павел просит Бога послать милость на Онисифора, который не стыдился «цепей Павла», поддерживал и также помогал и в Ефесе.

Правый контекст начинается с предостережения о тяжких временах, о нечестивых людях, которые будут держаться внешней набожности, откажутся от внутреннего смысла веры, не будут знать истину, подобные люди некогда бросили вызов Моисею, они будут сбивать с пути и других, и себя, у них фальшивая вера . Павел еще раз напоминает, что Тимофей уже узнал Писание «а ты стой на том, чему научился и в чем удостоверился» 14 стих, «но ты всегда неуклонно следовал мне – в учении (Павел ставит учение на первое место), в образе жизни, в цели, в вере…» 10 стих. Всех ждут гонения, кто будет жить свято, (как?) в единении с Христом Иисусом. Писание может научить спасению чрез веру в Христа Иисуса.

Далее опять встречаются расхождения в переводах в 3 главе: 16 стихе в Синодальном переводе «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен».

Перевод Радостная Весть: «Всякое Писание боговдохновенно и полезно: оно помогает учить, обличать, исправлять, наставлять, как жить честной жизнью, так что слуга Божий всем снабжен и подготовлен к любому доброму делу».

Кассиан: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, дабы совершен был Божий человек, ко всякому доброму делу снаряжен». Слово «совершен» у Кассиана употребляется в смысле «снабжен», «подготовлен», в тексте на греческом языке отсутствует слово «совершен» в смысле совершенности.

Греческое a#rtiov – подходящий, полный, способный, достаточный, То есть способный удовлетворить все требования.

Сослагательное наклонение с i%na выражает цель.

exhrtismenos – перфект, пассивный залог, причастие. «Полностью готовить, полностью снабжать и оборудовать». В документах это слово относится к полностью оборудованному вагону или спасательной лодке, то есть в состоянии пригодном для исполнения тех функций, которые от него ожидаются [Новый лингвистический и экзегетический ключ 2001, 779].

Так как используется причастие в пассивном залоге и в перфекте, то это говорит, что Божий человек уже приготовлен, снабжен всем необходимым, делает это он не своими усилиями, а это уже сделал Бог, подготовил его.

В Синодальном переводе содержится искажение смысла. В данном тексте призывается не к достижению совершенства «да будет совершен» через готовность ко всякому доброму делу, а говорится, что Божий человек уже Богом приготовлен, имеет все необходимое и достаточное для любого доброго дела.

Итак, нашей ближайшей целью являлось определить главную тему отрывка (2 глава), потому что, именно, определив ее, мы поймет от чего повелевает избавиться, очистится Павел. Искажение перевода произошло именно из-за того, что слово «очистить» имеет сильную синтагму «очистить от грехов или чего-то нечистого». Тем более, что в главах есть упоминание о христианской жизни, угодной Богу. Но что для Апостола Павла является скверным, самым ужасным, тем, что несет очень вредные последствия? В каком контексте он говорит Тимофею вести добрую христианскую жизнь? В тексте присутствуют концепты «освящение» и «чистота», которые влекут за собой определенные ассоциативные ряды и лексико-семантические варианты, что и повлияло на искажение Синодального перевода, а в последствии перевода Кузнецовой, на перевод которой в данном случаи оказал влияние Синодальный перевод. Перевод «Радостная весть» не имеет искажений смысла, связанного с грамматикой, но имеет искажения, связанные с ЛСВ слов и, как результат происходит смещение коммуникативного акцента, и, следовательно, смысла. Во время перевода «Радостная Весть» экзегезис текста был сделан неправильно, так как были выбраны ключевые слова, на которых держится смысл, ключевыми словами были выбраны сильные концепты православного менталитета.

Перед Апостолом встает проблема морального характера, как реагировать на этих людей, которые принесли зло ему и искажают истину? Павел советует Тимофею избегать споров, избегать юношеского максимализма, сильного желания отстоять истину своими силами в споре (22 стих). Было бы не логично предположить, что Павел вдруг вспомнил, что Тимофей может быть подвержен «юношеским похотям», говоря о лжеучителях и спорах с ними. Данная тема отсутствует, рема относится к другой теме. Павел наставляет его стремиться к праведности, которая только в вере, быть в любви ко всем и в мире со всеми призывающими Господа от чистого сердца, а не быть в глупых и невежественных поисках спорах, которые рождают ссоры.

Вводится контраст непритворная вера, здравое учение и неверное учение, раковая опухоль, пустые слова.

В данном случае «очистит себя» следует понимать, как «отделит», как акт воли. Слово «освященным» употребляется в страдательным залоге, что говорит о том, что Бог нас освящает, но не мы себя освящаем. Левый контекст составляет первая часть стиха, которая во всех трех переводах является новым предложением. В греческом подстрочнике, эти две части разделены запятой, что соответствует логики повествования. Более того, в Синодальном переводе в правом контексте, в 22 стихе пропущено «гонись же за праведностью верой».

 

Определить тему и рему.

В начале отрывка темой (исходным пунктом в коммуникации) является призыв «усиливаться в благодати». Далее следует ее определение – рема (информация по поводу исходного пункта) благодати, «которая в Иисусе Христе и которую он услышал именно от Павла». Далее местоимение «это» – тема, рема – «предложить верным людям». Местоимение «тем» – тема, рема – «которые могут научить и других». В 3 стихе Павел возвращается к теме о том, что он в гонениях и трудных обстоятельствах, многие его оставили. Павел называет это «злом», тема «переносить вместе», вторая тема как именно переносить «как добрый воин Иисуса Христа».

Известное предполагает докоммуникативное обладание фоновыми знаниями, т.е. коммуниканты должны располагать некоторым общим для них объемом знаний, который и образует исходный пункт для сообщения нового. Докоммуникативные знания – экстралингвистические знания, в данном случае знание выводится из предтекста, является речевым элементом.

Категория определенности и неопределенности считается грамматической, так как она выделяется артиклем. Цель – соединение темы и ремы читатель получает новую определенную ситуацию. Происходит конкретизация и детализация понятия.

Аспекты лексического значения слова «освящение», сигнификативное значение:

В Новом Завете глаголом «освящать» переводится греческий глагол ??????. «Освящать» означает «отделенный для Бога», посвященный Богу. Родственным существительным «освещение» переводится греческое слово a;giasmo/v, означающее процесс посвящения Богу.

В Новом Завете слово «освящать» употребляется в двух значениях:

Посвящать кого-то на служение Богу; выделять, избирать что-то из числа обычных вещей, чтобы использовать на служение Богу. Очищает людей, снимая с них ритуальную нечистоту.

Предназначать что-либо или кого-либо на служение Богу; отделить что-то от других вещей, чтобы использовать для служения; посвящать.

Признавать кого-либо святым; почитать кого-то; считать единственным в своем роде.

Родовым значением слова «освящение» является «состояние надлежащего действия». Освятить что-то означает направить это существование на нужды, предусмотренные при его создании. В богословском смысле, существа освящаются, когда задействованы в соответствии с предусмотренным Богом замыслом. Противоположное значение несвященное (Лев.10:10). «Освящать» тождественно тому, чтобы «чтить и благоговеть» (Ис. 29:23). Люди в конечном итоге не способны сами освятить себя.

В контексте Нового Завета употребление слова «освящать» употребляется: освящает Триединый Бог. Отец освящает (1Кор.1:30) Духом (1Пет.1:2; 2 Фес.2:13) во имя Христа (1Кор.6:11). Человек или вещь могут быть освящены в двух аспектах – согласно замыслу Бога при творении или согласно намерениям Бога об искуплении.

Добавляется, расширяется смысл, слово играет, «набирает объем», но в тоже время конкретизируется.

Все противопоставляется «нечестие, нечестивые» 16 стих– «сосуды в чести» 21 стих. Вводятся новые синонимы слова освященный – угодный Богу.

Как и в других посланиях Павла, некоторые его слова заменяются в следующих предложениях другими, говоря как бы об их синонимичности, вводя новые определения понятиям, добавляя смысл.

Вводятся новые синонимы слова освященный – угодный Богу. Интересно, что для Павла является скверным, нечестивым 16 ст., развращающим 18 ст., неправедным 19 ст., распространяющимся, как раковая опухоль 17 ст. – это «неверное учение», «промах против истины» 18 ст., «развращение веры некоторых, которые их слушают», 18 ст., распространение ложного учения, далекого от истины. Для Апостола именно это является нечестием, развратом, неправедностью – распространение ложного слова, противящиеся истинному благовестию, которое приносит веру в Иисуса Христа и Его благодать.

Участники-актанты: Первый Бог – Тот, Кто совершает действие (дает благодать, в единении с Христом Иисусом, освящает, пользуется сосудом, дает раскаяться и узнать истину заблудившимся), второй – испытывает действие (сосуд освящен, перфект, причастие в страдательном залоге), третий – тот, в чью пользу производится действие – проповедь Слова. Действует Павел – проповедует Слово истины, повелевает Тимофею проповедовать, Павел страдает за истину, предупреждает, что все проповедующие истину будут гонимы. Есть другие, которые отвернулись от истины, многие оставили Павла и причинили ему зло, их учение распространяется, как раковая опухоль и необходимо очиститься. Отделиться от них, но как? Не занимаясь спорами и пустословием. Центральная тема всего Послания: проповедь истинного Слова ( научить истине), за которую придется страдать, не отвлекаться ни на что, не вступать в споры, но быть в Иисусе Христе от Которого праведность и вера, и мир со всеми призывающими Господа от чистого сердца.

Во всех этих выражениях наиболее важный смысловой нюанс – «верность Богу в истине, верность в истинном благовестии, распространении истинного Слова».

Очень важным моментом в исследовании данного текста является факт, что Слово Божие самодостаточно, все, о чем говорится в нем имеет объяснение, оно не ставит вопросы, на которые нет ответа, а на те вопросы, которые ставит, дает ясные ответы. В данном случае, если принять вариант перевода Кузнецовой, то на вопрос, «как себя очистить от всего недоброго» в этом тексте нет ответа, как и на вопрос, от чего себя очистить конкретно.

 

Вывод

Итак, что для Апостола является таким нечистым, от чего он настоятельно советует освободиться? Нашей ближайшей целью являлось определить главную тему всей 2-й главы, потому что, именно, определив ее, мы поймем отчего повелевает избавиться, очистится Павел. В тексте присутствуют концепты «освящение» и «чистота», которые влекут за собой определенные ассоциативные ряды и лексико-семантические варианты, что и повлияло на искажение Синодального перевода, а в последствии перевода Кузнецовой, на перевод которой в данном случаи оказал влияние Синодальный перевод.

Павел наставляет его стремиться к праведности, которая только в вере, быть в любви ко всем и в мире со всеми призывающими Господа от чистого сердца, а не быть в глупых и невежественных спорах, которые рождают ссоры. Вводится контраст: непритворная вера, здравое учение и ложное, неверное учение.

Для Павла является скверным, нечестивым, развращающим, неправедным, распространяющимся, как раковая опухоль – это «неверное учение», «промах против истины», «развращение веры некоторых, которые их слушают», распространение ложного учения, далекого от истины. Для Апостола именно это является нечестием, развратом, неправедностью – распространение ложного слова, противящееся истинному благовестию, которое приносит веру в Иисуса Христа и Его благодать. В Синодальном переводе произошло смещение коммуникативного акцента.

 

 

4. Богословие и Синодальный перевод

4.1. Анализ концепта «святость»

Перед нами стоит цель сравнить концептуальное понимание понятия «святость» I века и XIX века, времени, когда был произведен Синодальный перевод.

«Как бы то ни было, не существует термина, соответствующего в полной мере понятию «святость». Все небесное воинство, Израиль и Церковь воздают хвалу святому Богу, потому что идея святости отделяет Его от всего остального» (Евангельский словарь библейского богословия, 2002, 931). По определению Ансельма Кентерберийского, когда он формулировал свой знаменитый онтологический аргумент, Бог – Тот, выше Кого не может быть помыслено. Все познается по его атрибутам. Идея Ансельма в том, что как могло в уме несовершенного, греховного человека возникнуть сама идея об абсолюте. О совершенной святости, которую человек не может в принципе представить. Идея святости одновременно и доступна нам, и ускользает от нас.

Когда знакомится со святостью, как характеристикой Бога, наблюдаются сходства и различия с попытками язычников понять, что такое святость. Согласно универсальному определению, святое – то, что концептуальным образом отделено от обычного.

Концепт – определение понятия и его многозначность

 

1. Святость на древнем ближнем Востоке. Страх и манипуляция [Евангельский словарь Библейского богословия 2002, 931-935].

Существует некоторое количество текстуальных свидетельств в соседних с Израилем культурах, где встречается термин, происходящий от корня qds, что позволяет прийти к общим выводам относительно его значения. В языческом представлении не было концепции личностного Бога. Для того, чтобы познать смысл жизни, индивидуум того времени использовал для истолкования реальности множество средств. Благоговение, ужас, недоступность, жизненная сила и таинственность – таковы наиболее распространенные атрибуты, встречающиеся в текстах, которые поясняют, как древние понимали святость. В каждом можно обнаружить:
1 – обособленность святого от обыденного. Святое вызывает у людей иррациональные реакции.
2 – Люди знают свое место по отношению к святому, когда они сталкиваются с чем-то отличающимся от обыденного, их реакция – страх и благоговение.
3 – Ценность и достоинство человека исчерпывались единственной надобностью – удовлетворять основные потребности богов, чтобы избежать наказания, в виде суда. В том числе в виде всевозможных природных катаклизм, влияющих на жизнеобеспечение человека, личной безопасностью и благополучием.
4 – Ужас перед тем, что свято, умерялся с помощью культовых умилостивлений, святое не может вызывать доверие, только страх.

 

2. Святость в Ветхом Завете. Взаимоотношения с трансцендентным.

Отличие концепции святости в Израиле в том, что присутствует библейское откровение разуму человека, столкнувшимся с неизведанным. Бог обращается с личным призывом к человеку, с которым будет разговаривать как с другом (Исх.33:10).

1 – Израиль находился в отношениях с единственным Святым и сотворен Им.

2 – В основе обособления святого от обыденного лежит творческое величие Бога, Которого побуждает творить Его совершенная и святая воля. Его Сущность самодостаточна во всех отношениях. Им нельзя манипулировать.

3 – Он требует взаимоотношений прежде служения. Святой Бог пребывает среди Своего народа (Исх.13:21, 15:11, 40:34).

4 –Способы, какими является Бог свидетельствуют о Его желании раскрыть Свою природу избранному народу.

5 – В свете недоступности Бога появляется страх, но он не проявляется разрушительным образом. Ему сопутствует рациональная осведомленность человека о планах Бога.

6 – Бог стремится найти доверие и преданность Завету, который гарантирует самим Своим существованием.

7 – Некоторые аспекты нравственности раскрываются, когда Он решил описать угодное Себе с помощью выражения «это хорошо», «такое, каким и должно быть, потому что Яхве сделал его таким».

8 – Важным моментом в понимании концепции святости является то, что Бог избирает людей, которые готовы «ходить пред Ним», а не просто трепетать от страха. В данном случае не являются приоритетными некоторые критерии, как ходить свято, более главным является послушание воле Бога, хождение перед Ним, ради Него, ради Его повеления, Завета, потому что ОН так повелел. Важным является воля человека, его волевое решение слушаться Бога и проявить это на деле, а именно выполняя Его постановления. Главным оказывается отношение, откровение, познание Бога, а не то, что человек в принципе может многого достичь на пути собственного очищения и стать святым. Это предусматривала и система жертвоприношений, как прообраз будущей жертвы Христа.

 

3. Святость в Новом Завете. Преображение в триединое присутствие.

Радикальное различие израильской концепции углубляется при появлении Святого Израилева во плоти. Иисус свят, как свят Его Отец (Ин.6:69). Там, где находится Святой, все, кто осознает Его присутствие, изменяются. Святость как слава, могущество и величие раскрывается реальными способами любви, милосердия, глубокий уровень которых не был доступен человеку с его понятием святости, например в виде дружбы с мытарями и грешниками, жалости и прощения. Личностные отношения человека и Бога достигают предельной глубины. Человек начинает познавать дух святой любви. Святой Бог открывается в Иисусе Христе человеку. Человек рождается в Иисусе Христе становится новым творением, цель которого – быть в единении с Богом, в послушании Его воле, служении Ему. Трансформация концепта «святость», начиная с 3 века, появляется монашество, традиция святости и аскезы, когда появляется доктрина спасения по вере и делам, и богословие Павла терпит поражение (рассмотрено в первой части четвертой главы). Внедрение подобного концептуального понимания святости родственно в какой-то мере языческому отношению к святому (страх и манипуляции), желание заслужить каким-то образом благорасположение божества.

Анализ концепта «святость» в понимании православной церкви, используя источники православной церкви и словарного запаса XIX века (на основании словаря Даля и источников православной церкви).

Анализ лексического значения слова «святой» (используется словарь Вл. Даля. Определения приблизительно совпадают по времени с Синодальным переводом).

1. Лексема: святой

2. Внутренняя форма: «достигший особого совершенства, особой непорочности и чистоты».

3. Значение:

а. Сигнификативное (сигнификативное значение или «собственно семантическое» – это специфически языковое отражение объективной действительности, основное языковое содержание лексической единицы).

1. – духовно и нравственно непорочный, чистый, совершенный;

2. – все, что относится к Божеству, к истинам веры, предмет высшего почитания, поклонения, духовный, божественный, небесный. О человеке: непорочный и угодный Богу, первообраз человека.

Святость – состояние святого. Святить – чтить или блюсти свято, хранить в святости, нерушимо.

б. Структурное синтагматическое [Практическая симфония, 1992, 160].

Святость телесная, духовная и душевная.

Слово Божие ведет к святости.

Верные избраны для святости и сотворены для святости.

Верные должны служить Богу в святости, должны представить свои члены, свои тела к святости, избавиться от всего, что противно святости, отделиться от язычников.

Должны жить в святости.

Должны представляться пред Богом в святости (приходить в молитве).

Бог наказывает человека, если он не свят. Через наказание человек учится, как исправится и достичь святости.

в. Структурное парадигматическое: выстроим парадигму лексемы «святость».

– (духовно и нравственно непорочный) – (духовно и нравственно порочный)

– (чистый) – (загрязненный, запачканный, запятнанный, скверный, поганый)

– (совершенный) – (недостаточный, ущербный, убогий)

– (духовный) – (плотской)

– (божественный) – (человеческий, греховный)

– (небесный) – (земной)

– (О человеке: непорочный и угодный Богу, первообраз человека) – (порочный, противный Богу, образ павшего человека)

г. Эмотивное: сильно эмоционально переживается. Сильное эмоциональное воздействие, эмоционально окрашенное. Обладает коннатацией, дополнительным содержанием слова, сопутствующие оттенки, накладывающиеся на семантику слова. Эмоционально-экспрессивная характеристика

д. Денатотивное

Предметное значение данной лексической единицы «святость».

Слова с сильным концептуальным значением всегда стремится актуализироваться, из виртуального в актуальный денотат. Подтягивается и начинает доминировать дополнительный смысл. В большинстве случаев это происходит, когда не допускается разложения на составляющие, когда одно значение доминирует или подавляет все остальные, не происходит дробления на ряд значений. Происходит слияние знака и понятия.

Смещение концепта с лексическим значением слова. Что раннее было значение, близко к предмету объективной действительности, для нас приобрело значение сильного концепта (сильное концептуальное влияние). Произошла подмена объективной действительности (дискурс). Концепт перетягивает на себя смысл. Сильное эмоциональное действие.

Ближайшее значение (народное).

Духовно и нравственно непорочный, чистый, совершенный; все, что относится к Божеству, к истинам веры, предмет высшего почитания, поклонения, духовный, божественный, небесный. О человеке: непорочный и угодный Богу, первообраз человека.

«Придавать чему, по обрядам церкви, святость; удалять наитие нечистого духа, призывая Господне благословение. [Практическая симфония 1992, 165].

Дело освящается обычаем, обычай освящен временем, установлен, укоренился, принят всеми.

 

Вывод.

На протяжении веков постепенно, поэтапно Бог открывал Себя людям.

Бог обращается с личным призывом к человеку, с которым будет разговаривать как с другом (Исх.33:10) – откровение разуму человека. Бог вступает с человеком, которого Он сотворил в общение. В основе обособления святого от обыденного лежит творческое величие Бога, Которого побуждает творить Его совершенная и святая воля. Его Сущность самодостаточна во всех отношениях. Им нельзя манипулировать. Он требует взаимоотношений прежде служения. Благоговению перед Богом сопутствует рациональная осведомленность человека о планах Бога. Бог стремится найти доверие и преданность Завету, который гарантирует самим Своим существованием. Нравственные аспекты Бог начинает раскрывать, когда Он решил описать угодное Себе с помощью выражения «это хорошо», «такое, каким и должно быть, потому что Яхве сделал его таким». Важным моментом в понимании концепции святости является то, что Бог избирает людей, которые готовы «ходить пред Ним», а не просто трепетать от страха. Главным является послушание воле Бога, хождение перед Ним, ради Него, ради Его повеления, Завета, потому что Он так повелел. Важным является воля человека, его волевое решение слушаться Бога и проявить это на деле, а именно выполняя Его постановления.

Всегда стоял вопрос, чем можно угодить Богу (приблизиться к Богу): служением или послушанием.

Понятие концепции святости как отделенности переходит через откровение Божества, послушание Ему к соединению с Ним в высшее состояние общения, соединение со Святым и как следствие – освящения от этого соединения. Цель – познание Бога, Его воли, соединение с Ним, освящение – следствие. Эти две позиции находятся в логической зависимости, и вытекают одна из другой, происходит их развитие. Третье понимание святости как угождение Богу через очищение и делание добрых дел, некой жертвы, даже если индивидууму кажется, что делает именно то, что хочет Бог, не приведет к освящению и святости. Данный уровень неизбежно остается чем-то похожим на уровень языческого поклонения. Послушание более глубокий уровень святости, т.к. Богу подчинено все естество человека, его воля, человек делает то, что угодно Богу, а не то, что кажется человеку хорошим, то, что человек сам хочет сделать, чтобы достичь святости. Понятия «праведный», «совершенный» в какой-то мере являются производными от понятия святости. В области референции это параллельные понятия, развитие которых взаимосвязано. Давая определение человеку, что он «праведен» или «совершен», к какой-то мере это оценка общества в соответствии с его стандартами, насколько определенный индивидуум достиг святости.

 

4.2. Почему и как богословие Апостола Павла о спасении по вере, а не делам претерпело изменение.

Трансформация концепта «святость», начиная с 3 века, появляется монашество и аскетизм. Появления доктрины спасения по вере и делам. Богословие Павла терпит поражение.

Внедрение подобного концептуального понимания святости, по сути, является возвращением к языческому пониманию праведности. Необходимо обратить внимание на исторические события первых веков, на реакцию церкви на них, как менялись богословские взгляды, какими были христиане первых веков, как менялось их восприятия мира. Надо сказать, что христианин первого века несколько отличается от христианина второго века и от христианина четвертого. Все меняется очень быстро. Христианин третьего века переживает тяжелый мировоззренческий кризис. Еще христианину первого века пришлось дать ответ на вопрос, почему откладывается пришествие? Вместо пришествия пришли гонения. Некоторые стали думать, что возможно Христос не придет в первом столетии, но не произошло Пришествие и во втором, и началось третье столетие. Ответ был найден, который привел многих на путь аскезы, достижения святости. Осознание ответственности за свои грехи. Христос замедлил Пришествие, так как верующие не были готовы, следовательно, необходимо точно знать, что должен делать христианин и что делать ему запрещается. Этическая сторона стала доминирующей, вопрос искупления по благодати, богословие Апостола Павла пострадало, фактически было забыто, начиная с этого периода времени. Христос не готов принять церковь только по вере, Ему нужна святость Церкви. Далее встал вопрос, наличие каких именно добродетелей открывает дверь в рай? Появляется предпосылки к доктрине спасения по вере и делам. Происходит изменение восприятия Христа, теперь Он, скорее, Судия, чем Спаситель. Мученичество воспринимается, как дорога в рай. И появляются предпосылки для культа святых. Учение о трех смертных грехах, которые – идолопоклонство, убийство, прелюбодеяние. В анахоретстве уклонение от идолопоклонства вылилось в полное отрицание, в бегство от всего, что потенциально могло стать идолом, и вылилось в монашеские обеты послушания, целибат, обет нестяжания. Дорогу в рай открывает не только мученичество, но и аскетические подвиги. Расколы догматического характера, борьба с ересями, укрепление авторитета епископов косвенно повлияли на снижение активности рядовых верующих в служении. Анахоретство давало возможность личного служения Богу. Влияние гностических идей способствовало формированию аскетического идеала. Особое состояние личной святости стало целью, к которой стремились благочестивые христиане. Еще Александрийские богословы разделяли верующих на простых христиан и христиан – «гностиков». К концу эпохи гонений сложилась традиция постов, какие-то виды пищи исключались. И в тоже время изменения в церковной дисциплине, требования, предъявляемые к верующим, становились мягче. Вопрос исповеди – удел определенной категории людей.

Эсхатологическое мироощущение первого века не способствовало развитию церковных институтов. Первоначальные христиане ожидали в самом скором времени парусии. Результатом таких верований было особое настроение в среде первых христиан – отказ от обычных условий жизни и напряженное желание видеть Господа, грядущего на облаках. К концу первого века все меняется: уходят Апостолы, первые свидетели, разрушен Иерусалимский храм, вместо взятия Церкви, Второго пришествие Христа во славе в 64 году начинаются преследования христиан. Все это привело к богословским выводам, пониманию необходимости письменной традиции, такому устройству Церкви, чтобы она могла функционировать, как институт. Харизматический период закончился. Появление анахоретства явилось следствием изменившегося богословия, которое в свою очередь изменилось под влиянием эпохи гонений и задержки парусии.

В середине 2 века появился монтанизм с новым пророчеством изливающегося Духа Божия и с предсказаниями близкого пришествия Иисуса Христа, к которому необходимо приготовится путем строгого покаяния и аскетических подвигов. Церковь осудила и хилиазм, и монтанизм. Однако это не уничтожает того аскетического течения, которое жило среди верующих с самого начала. Конечно, неоплатонизм, неопифагорейские и другие аскетические течения язычества, могли отчасти питать подобное направление среди христианства. Понятен быстрый рост монашества, когда церковь вышла из катакомб в четвертом веке и оказалась в обществе, построенном на языческих верованиях. Следовательно, в качестве причин повлиявших на возникновение монашества, можно выделить следующие: кризис духовной жизни в официальной церкви, а в монашестве виделась альтернатива.

Сложились стереотипы, что такое «святая жизни». Утвердилось мнение, что мученичество – средство надежного спасения, но эпоха гонений закончилась, теперь путь аскетизма, своего рода духовное мученичество, стало приемником этой традиции.

Увеличение полномочий епископов, фактически они становятся обладателями абсолютной власти обусловлено условиями подпольной организации, где во время гонений была необходима строгая дисциплина. Уравнивание власти Христа и власти епископа (трехступенчатая система в Ветхом Завете). Исключительное положение епископов обуславливается их особым положением перед Богом. Появляется необходимость посреднической деятельности епископов. Теперь считается, что благодать передается только через епископа. К концу эпохи гонений наметились тенденции появления иерархии авторитета. К концу четвертого века утвердилось понятие вселенской католической церкви. Голос епископа стал основным, решающим в догматических спорах.

Энциклопедический словарь «Христианство», под редакцией Аверинцева дает следующие происхождения понятия аскетизм «слово аскет, аскит означало на языке древних философов упражнение в добродетели и особенно в подчинении своей воли». Таким образом, фон происхождения этого явления можно предполагать в эллинистической традиции стоиков.

Филон Александрийский в сочинении «О жизни созерцательной, или о молитвенниках» уже в первом веке говорит о людях еврейского происхождения, соблюдающих большую часть древних иудейских обычаев. Называют их «терапевтами» по той причине, «что они, подобно врачам, лечат и исцеляют от страданий, причиняемом пороком, души приходящих к ним, или потому, что они почитают Бога и служат Ему в совершенной чистоте». Явление это происходило, когда еще не ученики не назывались «христианами» или, по крайней мере, это название не было широко распространено. Терапевтам было характерно отказ от имущества, проводить жизнь в садах и местах уединенных, упражнение жизни в подражанию пророкам Ветхого Завета. Более всего терапевты были распространены в Египте, в каждом из так называемых номов и в Александрии. Интересно, что слово «монастырь» появляется именно у терапевтов, которые так называли священное помещение в доме, где, уединяясь, совершали они таинства «туда вносят они не питье или еду, а Писания закона и пророков, гимны и прочие книги, благодаря которым вера умножается и усовершается». Свойственно было также терапевтам иносказательное толкование книг (знаменитый аллегорический метод, развитый Оригеном позже)

Сильно влияние Оригена в монашеской среде, даже те, кто был против Оригена, не подозревал, что «ориген» уже так глубоко в нем, что это уже кажется своим. И тренировка воли, подозрительное, по крайней мере, отношение к телу, в крайних случаях ненавистное отношение в своему телу, уход от мира, созерцательность и соединение с Единым, бесстрастность и многое другое. Ориген в трактате «Против Цельса» называет аскетами всех, кто не только воздерживался от употребления в пищу мяса, но и мог в течении нескольких дней пробыть без пищи, ровно и тех, кто предавался молитвенным подвигам и находился большую часть дня при богослужении. Дела милосердия, презрение мира с его обычаями, посвящение себя на служение Богу также назывались аскезами. Таким образом, создавался образ аскетизма, как состояния наивысшей духовности. Церковные писатели оставили имена многих прославившихся в свое время аскетизмом между удостоившимися страданий». [Христианство 1993, 453]. Таким образом, аскетический образ жизни постепенно стал приравниваться к подвигу мученичества.

Идеалом христианского образа жизни у Климента Александрийского является жизнь замкнутая и отрешенная. Используется стоический термин «бесстрастие» Человек, живущий монашеской жизнью для Климента Александрийского это идеал «гностика». Искажалось представление и Боге, как о живом. Бесстрастный Бог не может любить, не сопереживает миру, абсолютно статичен. Такое понимание Бога нашло отражение и в понимании образа Христа.

Если монашеское движение началось из негреческой среды, в Египте первыми анахоретами были копты, то именно греки впервые синтезируют аскетический опыт, формулируют аскетический идеал. «Аскетическое мировоззрение органически связано с традициями Александрийского богословия, с Климентом и Оригеном». Последний имел большой авторитет у Каппадокийцев, у Аммония, в Нитрийской пустыне и других. Известны споры в монашеской среде между «атропоморфистами» и «оригенистами». Влияние Климента можно проследить в том, что идеал аскетического подвига часто определяется как бесстрастие. Бесстрастие есть независимость и стойкость, невозмутимость и неразвлекаемость. У Каппадокийцев можно отметить сознательное заимствование неоплатонической и мистериальной терминологии. Особенно это важно потому, что под влиянием Оригена, его отношения к телу и духу, формировала духовную практику в монашестве, достижения духовного идеала через аскезу. Аскетический образ жизни, борьбы не только с излишествами, но и необходимыми потребностями человеческого тела в пище, сне.

Если решение полностью отдать себя Богу обязательно связывается с решением стать монахом, далее в средние века исчезло содержание (трепет обращения, рождения), осталась форма. Обращение к Богу стали связывать с уходом в монастырь. Каждый монастырь был обнесен высокой стеной, которая скрывала монастырь от посторонних глаз. С именем Пахомия связывают появление первых монастырей. «Его заслуга в том, что он дал крепкую организацию неустроенному еще обществу эремитов, он обнес стеной келии анахоретов и ввел у них дисциплину». Пахомий старался обособить, уединить монастыри от мира. Монахам было запрещено оставлять монастыри. При единственных дверях сидел вратарь. Наставления Пахомия – это древние монашеские правила: обязанности монахов молиться и трудиться, содержат указания относительно одежды монахов, пищи, сна. Строгое следование правилам и дисциплине имело значение научиться послушанию, «полному отсечению воли или самоволия». Пахомий писал: «Устав я дал для тех, у кого еще ум не зрел, чтобы они, выполняя общее правило жизни по страху перед Владыкой, хотя бы как непокорные рабы, достигали свободы духа». В подвиге важнее всего для монахов послушание. Иначе говоря, постоянное, сознательное напряжение воли. Появление практики неограниченного послушания настоятелю вырабатывалась традиция посредников между Богом и человеком – другого человека.

Монашество послужило к зарождению культа святых, икон, поклонению авторитету, поклонение мощам. Монашество способствовало укреплению взглядов спасения по многим делам, а не по благодати, и посредничества людей между Богом и человеком, когда кто-то особо достигший, более близкий к Богу становится ходатаем за грешного. На деление церкви на менее и более достигших, где критерием выступают человеческие принципы. Монастыри стали центрами, где сохранялось предание Отцов, как авторитета приравненного к авторитету Писания. Где сохранялась и записывалась традиция.

Остается еще раз обратить внимание на важный момент «задержку парусии». «Если первоначальное христианство было по своему характеру восторженно-апоколептическим, то «раннюю кафоличность» можно определить как признание Церковью, что Конец еще не наступил и необходимо подготовиться к долгому периоду ожидания, причем иметь более стабильные формы организации, чтобы сохранить тождественность с прошлым и продолжать существовать в будущем» [Данн ]. Три основные черты: Угасание надежды на парусию, ослабевание эсхатологического напряжения. Рост институционализации – появление понятий церковной власти, разделения между духовенством и мирянами, священнической иерархии, апостольского приемства, сакраментализма, отождествление церкви и соответствующего института. Происходила кристаллизация в фиксированные формы, возникновение «правила веры» с целью соорудить бастион против восторженности и лжеучений. Об организации, которая собирается продолжать существовать.

Бердяев отражает взгляд на аскетизм [Бердяев 1989, 382]. На протяжении веков лексико семантическое значение этого термина расширялось. Приобрело значение символа святой жизни, но достигаемой именно благодаря умерщвления тела. «В глубине всякой подлинной религии и всякой подлинной мистики есть жажда преодоления «мира» как низшего бытия, победа над «миром», и, следовательно, есть аскетика как путь к этому преодолению и этой победе. … «Мир» должен быть преодолен, и поэтому неизбежна борьба со страстями, приковывающими человека к этому «миру». Путь веры или путь дел.

 

Вывод.

Внедрение подобного концептуального понимания святости, по сути, является возвращением к языческому пониманию праведности. Христианин третьего века переживает тяжелый мировоззренческий кризис. Еще христианину первого века пришлось дать ответ на вопрос, почему откладывается Пришествие? Вместо Пришествия постигли гонения. Некоторые стали думать, что возможно Христос не придет в первом столетии, но не произошло Пришествие и во втором, и началось третье столетие. Ответ был найден, который привел многих на путь аскезы, достижения святости. Осознание ответственности за свои грехи. Христос замедлил Пришествие, так как верующие не были готовы, следовательно, необходимо точно знать, что должен делать христианин и что делать ему запрещается. Этическая сторона стала доминирующей, вопрос искупления по благодати, богословие Апостола Павла пострадало, фактически было забыто, начиная с этого периода времени. Христос не готов принять церковь только по вере, Ему нужна святость Церкви. Далее встал вопрос, наличие каких именно добродетелей открывает дверь в рай? Появляются предпосылки к доктрине спасения по вере и делам. Происходит изменение восприятия Христа, теперь Он, скорее, Судия, чем Спаситель. Мученичество воспринимается, как дорога в рай. И появляются предпосылки для культа святых. Учение о трех смертных грехах, которые суть – идолопоклонство, убийство, прелюбодеяние. В анахоретстве уклонение от идолопоклонства вылилось в полное отрицание, в бегство от всего, что потенциально могло стать идолом, и вылилось в монашеские обеты послушания, целибат, обет нестяжания. Дорогу в рай открывает не только мученичество, но и аскетические подвиги. Расколы догматического характера, борьба с ересями, укрепление авторитета епископов косвенно повлияли на снижение активности рядовых верующих в служении.

 

4.3. Акценты, которые вносит Синодальный перевод в понимании доктрины спасения.

Цельность и единство Библии. Единство Библии вытекает из логики богодухновенности Священого Писания, согласно которому оно создано под водительством единого Духа Святого. Сами герменевтические принципы толкования предполагают единство откровения Божия. Смысл каждого текста рассматривается в контексте других текстов Священного Писания. В Библии не выделяются более важные тексты и менее важные. «Все Писание богодухновенно, полезно …» (2Тим 3:16). Тексты Писания создают единую картину, внося акценты в понимание общего смысла той или иной доктрины, так что один текст дополняет другой. Из общего их взаимодействия складывается сумма выводов. Еще во времена Гиллеля именно из этой посылки были им разработаны семь специальных правил или принципов толкования текста.

В данной части этой главы будут приведены типичные тексты Синодального перевода, которые играют важную роль в формировании понимания доктрины спасения. Коммуникативные акценты данных текстов смещены, единство Библейского откровения и холистический подход к пониманию Библии, который следует из этого принципа, предполагает учитывать все тексты Священного Писания в совокупности. Акценты, которые вносят эти тексты в православное богословие, с позиции которого была сделана экзегеза текста оригинала, влияют на общее понимание смысла. Наше отношение к Библии определено словами: «все Писание… полезно». Каждый отдельный стих может стать темой проповеди в церквах. Что же на самом деле говорит Синодальный перевод, если честно посмотреть, без протестантского предпонимания текста? Сообщение, которое несет Синодальный перевод «накладывается», «соединяется» с предпониманием читателя-протестанта, для которого важны Принципы баптизма и основополагающие положения: «только ХРИСТОС»(Sola Christa), «только ВЕРА»(Sola Fide), «только ПИСАНИЕ» (Sola Scriptura), «только БЛАГОДАТЬ» (Sola Gratia).

Расхождения православия с протестантизмом выражены в основных моментах:

1 – Отношения Святого Писания и Предания.

2 – Почитания святых и икон, числа и значения таинств.

3 – Значение веры и дел для спасения, понимание первородного греха.

Для православия: благодать исключительно в Церкви и передается через Церковь (преемственность). Принцип Идентичности, один из принципов Писания, принятых в Церкви. Идентичность существует между тем, что Бог хочет передать и тем, что религиозное сообщество получает в результате интерпретации. Бог в состоянии передать то, что Он хочет передать. Из Принципа Идентичности следуют три аксиомы:

1 – Вторичная репрезентация. Вторичное представление. Так как откровение зафиксировано в прошлом, то нужен вторичный источник для того, чтобы передать это откровение в настоящее. Таким образом, этот вторичный источник нуждается в авторитете сравнимом с первым Источником откровения. Таким авторитетом в православии стала Церковь. Изначально авторитетом обладало содержание откровения. Однако со временем этот авторитет переходит на носителя откровения. И таким образом становится целым – носитель и содержание, как целое получает божественный статус. Ириней пишет: «Не следует у других искать истину, которую легко получить в Церкви. В неё, как в богатую сокровищницу, апостолы в полноте положили всё, что принадлежит истине. Каждый желающий может пить из неё воду жизни, она есть дверь жизни» (Против ересей, кн. 3, гл. 4). Таким образом, Церковь становится посредником. В Православной практической симфонии выражено мнение Церкви: в чем основание духовной жизни православного христианина «Все мы, православные христиане получаем и сохраняем свою благодатную жизнь только в соединении с Церковью Православною. Св. Церковь возрождает нас к жизни духовной таинством крещения. Питает нас духовно в таинственном общении со Христом через причастие» (Православная практическая симфония 1992, 495). Это право Церковь получает на основании апостольской преемственности, передаваемой в трех видах: «церковная – Церковь, доктринальная – неизменное учение, епископальная – непрерывная через епископов» (Теологический энциклопедический словарь 2003, 79). Со второго по шестой века развилась церковная догматика. Богословская система основывалась на идее апостольского наследия, согласно которой, существует прямая связь между Христом, апостолами и их наследниками. Таким образом, последние приобрели значительный авторитет. Догматический авторитет Православной Церкви изложен на основании «Правила веры». В Реформацию принцип «Только Писание»(Sola Scriptura) пришел на смену вероучения «герменевтики Церкви». В Церкви находится благодать, таинство причастия имеет спасительное значение для верующих. В Православной Церкви во время таинства посвящения в священники архиерей «возглашает вслух, что этого человека Божественная благодать «пророчествует во пресвитера, помолимся о нем, да приидет на него благодать Святого Духа» [Закон Божий 1987, 671]. Идея «благодать в Церкви, переданная через Апостолов» присутствует в Синодальном переводе: спасение через Церковь, спасение в Церкви. Происходит смещение акцента христианской жизни с центра – Христа, Который дает «благодать на благодать», как Источника благодати. Последний способ возрастания без настоящей, живой христоцентричности действует не эффективно.

 

Последующие стихи Св. Писания в разных переводах приведены в приведены в Таблицах.

В Синодальном переводе, в тексте Деян. 15:11 «Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они» – смещаются объектно-субъектные отношения. Предлог dia указывает на Иисуса Христа, спасающая благодать приходит через Иисуса Христа, Он – центр и Глава спасения, которое Он уже совершил. В Синодальном переводе предлог «через» пропущен, смещается коммуникативный акцент с Христа на благодать. Благодать, которая в Церкви. Слово «благодать» является концептом, который имеет сильное семантическое поле. Смысл всего предложения выстраивается вокруг слова благодать. Таким образом, нарушается основное правило Ю. Найды, о том, что правильное значение любого термина то, которое вносит наименьший вклад в совокупность текста. Данное слово вносит наибольший вклад в совокупность текста. Действительно благодатьвеликий дар Господа. Было бы неправильно за благодатью не видеть Того, Кто за ней стоит, и таким образом разрушать живую связь с Ним. Субъектом действия благодати является Господь Иисус Христос. В данном случае благодать становится субъектом действия. Появляется еще один посредник между Богом и человеком. Получает права быть этим посредником Церковь через апостольскую преемственность благодати. Спасение в Церкви, таинство причастия имеет спасительное значение.

Далее в Синодальном переводе в Деян. 18:27 «А когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к [тамошним] ученикам, располагая их принять его; и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью» нарушен синтаксис предложения текста оригинала. Нарушен коммуникативный акцент. В Синодальном переводе, в частности: «содействовал уверовавшим благодатью». Смысл сообщения оригинала: очень помог тем, кто уже уверовал через благодать, т.е. благодаря благодати люди уверовали, а приехавший Павел им содействовал. Однако догматически приоритетно показать, как благодать действовала через Апостолов, а потом через апостольскую преемственность в Православной Церкви.

Далее, 1 Петр 1:2 «по предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа: благодать вам и мир да умножится». Освящение совершается Духом Святым, В Синодальном переводе «при освящении от Духа» описано, как процесс. Цель коммуникативного сообщения, акцент коммуникации на важности и необходимости освящения «к послушанию и окроплению». Смещаются причинно-следственные связи, в Синодальном переводе: от освящения – к послушанию Иисусу, в оригинале: послушание Иисусу приводит к освящению. Встает вопрос: послушание кому. Текст Синодального перевода не указывает, что послушание Иисусу. Послушание Церкви, через которое происходит освящение, которая имеет право посредника и авторитет. Коммуникативный акцент текста оригинала – на послушании верующего Иисусу Христу.

2Пет.3:18: «но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа». В Синодальном переводе смещен акцент с возрастания через узнавание Иисуса на возрастание в благодати. В Синодальном «Возрастание в благодати» равнозначно (или важнее) «познания Господа», два равнозначных предиката. Смещение коммуникативного акцента.

Рим. 1:5 «через Которого мы получили благодать и апостольство, чтобы во имя Его покорять вере все народы». ?????????аорист, актив., инд. Множественное число относится к одному Павлу. Это стилистический метод, чтобы избежать эмфатического выделения «я». Искаженная информация, догматического характера (апостольская преемственность).

Рим. 5:1-3 «через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией». В Синодальном переводе смещен коммуникативный акцент, мы получили доступ к Богу верой в благодать, а не к благодати через Господа верой. Причинно-следственные связи нарушены. В Синодальном переводе появляется еще один посредник – благодать, через нее Церковь. Смещение с Иисуса Христа на благодать.

Еф.4:7. «Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова». В Син. переводе буквально передана форма языка оригинала, что привело к искажению догматического характера, благодать измеряется даром, который каждый получил, у всех разная мера. «По мере дара Христова» – katЊ mЎtron t°w dvreЌw предполагается, что дар Христов неоценимо велик для всех. Коммуникативный акцент «нам всем, каждому в отдельности дан особый дар». В Синодальном переводе внесена посторонняя информация, смещен коммуникативный аспект.

2Кор 1:15. «И в этой уверенности я намеревался придти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать». Смысл оригинала не сообщает, что благодать получают дважды и через апостола. Благодать изливает обильно Господь. Оказывая помощь Павлу и другим людям, верующие проявляют доброту (дважды), благодать, благой бесплатный дар.

Рим. 5:17. « Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа». В Синодальном переводе «приемлющие» переведено буквально с переносом формы оригинала, что вызывает затемнение смысла, указывает на процесс; «приемлющие», те, кто получил дар. ??????????? получать, это дар, который получает человек, дар вменяющийся, а не переданный. ????????????? Субстантивация, причастие – быть царем, царить, «в жизни» – будут живыми в Боге.

В свое катехизисе Филарет (Дроздов) отвечает на вопрос, где хранится Св. Предание? Следующим образом: «Все истинно верующие, соединенные св. Преданием, по устроению Божию преемственно и в единстве, составляют Церковь, которая и есть хранительница св. Предания, или по изречению ап. Павла, “Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины” (1 Тим 3:15).

Аксиома – неизменность. Главной угрозой для Церкви было множество разнообразных интерпретаций Священного Писания, во многом обусловленных культурно- историческими традициями. Христианами стали многие люди, имеющие различные культурные традиции. В этой ситуации появилась необходимость в общих установлениях или правилах, исповедании веры. Главной функцией Писания стало разрешение доктринальных споров. Очевидно, что была нужда в каких-то написанных трудах, ограничивающих пути по которым может развиваться традиция, дающих исповедание веры и решающих доктринальные споры, но все это еще не могло сравниться в авторитете с Писанием. Тем не менее, христианство приняло Принцип Писания. Продолжающаяся нужда в интерпретации дала толчок к развитию авторитетной традиции интерпретации – Предания. Св. Василий Великий говорит об этом следующее: “Из всех хранимых Церковью догматов и традиций, одни получены из письменного источника, а другие приняты от переданного тайно Апостольского предания. Для благочестия же те и другие имеют одинаковую силу, и этому не будет противоречить никто, мало-мальски разбирающийся в церковных правилах. Поскольку если мы осмелимся отвергнуть неписаные обычаи, как якобы не имеющие большого значения, то обязательно повредим Евангелию в самом главном, — более того, оставим от апостольской проповеди одну внешнюю оболочку. Так, например, где написано, чтобы надеющиеся на имя Господа нашего Иисуса Христа осеняли себя крестным знамением? Какое писание нас научило в молитве обращаться к востоку? Кто из святых записал нам слова призывания в преложении Хлеба Евхаристии и Чаши Благословения? Ведь мы пользуемся не только словами из Апостола и Евангелия, но и перед ними, и после, произносим слова, взятые из неписаного учения и имеющие великую силу для Таинства. Откуда троекратное погружение человека? Не из необнародываемого ли и негласного учения, которое отцы наши, быв основательно научены молчанием охранять святыню таинств, сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании? Поскольку было бы недостойно писанием оглашать учение о том, на что некрещёным и воззреть непозволительно?” (Правило 97, О Святом Духе, гл. 27).

Из Катехизиса Филарета (Дроздова):

Что нужно для благоугождения Богу и спасения души?

– Для благоугождения Богу и для спасения души нужно: познание истинного Бога и правильная вера в Него; жизнь по вере и соответствующие ей добрые дела.

– почему кроме веры нужны жизнь по вере и добрые дела?

С верой должны быть нераздельны жизнь по вере и добрые дела потому, что, как свидетельствует слово Божие, вера без дел мертва (Иак 2:20).

«Дискуссия о значении благодати и заслуг была начата в ходе пелагианского спора, который привлек внимание к вопросу о том, является ли спасение наградой или даром. Термин оправдание и глагол «оправдывать» стали обозначать «вступление в правильные отношения с Богом» или, возможно, «стать праведным в глазах Божьих». Доктрину об оправдании стали рассматривать как вопрос о том, что должен сделать отдельный человек, чтобы быть спасенным. Могут ли люди как индивидуумы вступить в отношения с Богом? Как может грешник надеяться на это?» (Мак-Грат 1998, 388).

Еще несколько примеров догматически скорректированного перевода.

В Синодальном переводе Деян. 15:11 «Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они». «Спасемся» в будущем времени, в активном залоге, переходный глагол, сами прикладываем старание. Правильный перевод уже «спасены», в пассивном залоге, т.к. это сделал уже Господь!

1Пет. 1:10. «К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати». В Синодальном переводе старорусское «назначенной» может пониматься, данной в будущем, данным в будущем спасении. В оригинале уже данной благодати спасения.

Рим. 3:24 «Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе». В Син. переводе слово ???????????? (в оригинале причастие страд. залога, наст. вр. является интерактивным, подчеркивает повторяющееся действие) переведено деепричастием «получая», указывающее на процесс оправдания, параллельное «по благодати Его, искуплением». Пропущен предлог «через», акцент на благодати. В тексте оригинала «в Христе Иисусе» употреблено с артиклем, «выкуп» также с артиклем, что говорит об акценте на Иисуса, выкуп, который Он принес.

Рим. 8:23 «и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего». В Синодальном переводе «имея начаток Духа». В оригинале имеем Дух, как начаток новой жизни. Мы получили Дух Святой, не может быть только чуть-чуть, как первый плод, как знак конечного избавления. Мы, имеем начаток Духа, когда закончится наша земная жизнь, все существо сделается свободным. В вечности Бог примет нас, как сынов, потому что мы уже сыны. В Синодальном переводе неполная информация.

2 Кор.9:8. «Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело». В Синодальном переводе смещен коммуникативный аспект на «имея всякое довольство» и «богаты на доброе дело», делание добрых дел человеком. В оригинале акцент, на что есть все необходимое в избытке на всякое доброе дело. Нарушены причинно-следственные связи. В Синодальном Бог обогащает, чтобы вы были богаты на всякое доброе дело (для чего, цель). В оригинале Бог обогащает так сильно, что мы становимся богатыми на всякое доброе дело. Искажение догматического характера.

Иак.1:4. «терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка». В Синодальном переводе искажение, связанное с ЛВС слова «совершенны». При экзегезе текста в процессе перевода уже было понято значение этого слова с учетом дискурса XIX века, текст переведен с смещением коммуникативного акцента. Для ??????? слово означало довести что-то до его видовых признаков, до такого состояния, каким он был задуман в конечной цели его существования, достигать зрелости, созревать, осознавать замысел, волю о себе и быть верным в осуществлении этого замысла.

Мат. 5:20. «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Типичное искажение, связанное с ЛСВ слова. В данном случае слова «праведность». Искажения в Синодальном переводе догматического характера, смещенный коммуникативный акцент ставит неверную цель христианина – достижения нашей более высокой степени праведности, чем даже те, кто имел множество предписаний, как стать праведным (святой жизни). При толковании, учитывается, что фарисеи – лицемеры, мы не должны быть такими. Не все фарисеи были лицемерами, среди них были люди очень праведные и искренние. Дискурс слова «праведность» изменился. «Праведный» в то время – прежде всего «соблюдающий все заповеди Божии», так как заветные отношения предполагают их выполнение для личного общения с Богом, далее «оправданный перед Богом через веру в Христа», исполнения Его воли, которая первостепенна, связь с Ним, послушание Ему. Син. перевод ставит вопрос, цель, задачу, но не говорит, как ее достичь, открытость на Предание, где ответ на этот вопрос.

Вера – добродетель, а средство для проявления действенной, спасающей силы Божьей. Филарет (Дроздов): Посредством чего раскрывается учение о вере?Церковь вводит нас в учение о вере посредством Символа веры.

«Многие считают христианскую веру простой вещью и немало людей относят ее к добродетелям. Они делают это потому, что никогда не испытывали ее и не понимают той великой силы, которая заключается в вере. Не может хорошо написать о вере, или же понять то, что о ней уже написано, тот, кто в то или иное время не испытывал мужества, которое вера дает человеку» [Лютер 1994, 25].

О мере участия в спасении человека. Слово «синергизм» произошел от греческого слова «действовать вместе». В православном понимании библейская сотериология – это учение о спасении тварного мира, приравнивается к приобщению его к высшему Бытию, предназначенному Божественным домостроительством. История домостроительства – исторический и метаисторический процесс, ведущий к сотериологической полноте человеческого и всего тварного бытия. Главным, определяющим вопросом является, насколько сам человек принимает участие в своем спасении.

В истинном, евангельском понимании освещение должно происходить, но мы не сами себя освещаем, оно происходит, когда мы находимся во Христе. Дух Святой нас Сам освящает.

Цель не соединение со Христом, любовь и послушание Христу, а достижение святости, совершенства посредством Христа. Каким образом получает человек спасение, как он спасается? Он уже спасен или он проходит путь, пытаясь спастись – обожение, синергизм. В каком плане спасение процесс? Процесс, потому что человек находится на земле или процесс, потому что ему надо какими-то способами достигать спасения?

Иак. 3:2. В Син. переводе ЛСВ слова «совершенный» перетягивает смысл, правильно подобранное слово вносит в предложение наименьший смысл, «не разрывает» его, в данном случае слово «совершенный», сильный концепт, с сильным семантическим полем вносит новый оттенок смысла: для достижения совершенства необходимо обуздывать язык. В тексте оригинала: человек достигает цели, зрелости, становится таким, как определил ему быть Бог и как следствие «он в состоянии обуздывать язык».

2Кор. 13:9. Син. перевод ставит себе целью призвать к достижению совершенства. В данном тексте греческое слово означает «исправление», «усовершенствование». В Синодальном переводе используется слово совсем с другим смыслом. Смещен коммуникативный аспект, искаженная информация.

Еф.4:12. В Синодальном переводе словосочетание «к совершению святых» искажает коммуникативный акцент. Син. перевод делает акцент на достижении святости. Искажение смысла оригинала. В тексте оригинала акцент на приготовления верующих к служению, созиданию Тела Христова.

Кол.1:28. В Синодальном переводе выражение «совершенным во Христе Иисусе» меняет коммуникативный акцент. Получается, что Павел ставил своей целью возвещать, вразумлять, учить всякой мудрости, чтобы представить человека совершенным во Христе. Павел прилагал столько старания, чтобы человек мог соединиться с Христом, стать с ним единым и таким образом достичь цели, стать таким, каким его задумал Бог. Предлог, который стоит с тексте оригинала предполагает более тесную связь, нежели просто «в». Концепт «совершенный» смещает акцент с пребывания с Иисусом на достижение совершенства. Текст Син. перевода ставит вопрос, цель и не дает ответ, как это сделать (выход на Предание, где ответы, как достичь). «Во Христе Иисусе» дополняет смысл, в оригинале это – ключ к достижению цели.

Кол.1:28. В Син. переводе «вы пребывали совершенны и исполнены всем, что угодно Богу» вместо «вы стояли непоколебимо, в совершенном и убежденном послушании воле Бога». В Синодальном можно понять, что угодно Богу достижение святости и совершенства. Акцент смещен «совершенного и убежденного послушания воле Бога, с живой связи с Ним на «вы пребыли совершенны». Искаженная, неполная информация.

2 Тим. 3:17. В Син. переводе «совершен» и приготовлен ко всякому доброму делу. Греческое слово ???????????? перф., пасив., причаст. полностью готовить, полностью снабжать и оборудовать. Это слово использовалось во времена апостолов для описания полностью оборудованной спасательной лодке. Страдательный залог говорит, что так Бог Сам приготовил, дал все необходимое для доброго дела. В Син. акцент на «да будет совершен» для доброго дела, ставит цель – не дает ответ, как достичь этой цели. Ответ – в Предании, как это сделать. Искажение смысла оригинала, неполная и искаженная информация.

Рим. 4:5. Хороший текст, но в Синодальном переводе есть небольшое смещения смысла, Вера вменяется в праведность». Концепт «праведность» эксплицитно несет большой объем информации. В тексте Синодального перевода не отменяется в качестве необходимого достижение праведности. Что есть праведность? В оригинале «вера признается за праведность».

Рим.4:13. В Син. переводе «праведностью веры» понято, как праведное состояние, которое помогает достичь вера. Смещены причинно-следственные связи. Субъект и объект действия переставлены местами (вера и праведность). В оригинале стоит предлог ??? . Верой человек получает оправдание, благодаря вере человек оправдывается. Буквальное перенесение формы языка оригинала приносит смещение коммуникативного акцента и всего смысла текста.

Рим. 8:10. В данном тексте слово синоним у Павла «примирения». В Син. переводе подобран неверный ЛСВ слова. Предлог переведен «для праведности», что смещает коммуникативный акцент. Смысл текста изменяется, цель – жить для праведности. В оригинале показано, благодаря чему дух оживает и оказывается живым, благодаря примирению с Богом. В Синодальном переводе смещается акцент с Бога и примирения на праведность (как цель). Как достичь праведности не понятно из текста – выход на Предание, где сказано, как жить святой жизнью. Искажение смысла.

Рим.10:4. В Синодальном переводе цель данного сообщения «к праведности каждого верующего». Предлог переведен неверно. Последнее слово имеет оттенок не верующему, а верящему, тому, кто верит. ЛСВ слова неверно подобран «праведность», «оправдан». Искажение догматического характера. Данный стих говорит об оправдании верящего, а не о достижении праведности верующего. Искажен смысл.

Рим. 1:17. В Синодальном переводе смещены причинно-следственные связи. Праведный не живет верой, а становится праведным благодаря вере и таким образом становится живым.

«Мы называемся православными христианами потому, что веруем в Господа нашего Иисуса Христа, веруем так, как изложено в «Символе веры», и принадлежим к основанной Самим Спасителем на земле Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, которая под руководством Духа Святого неизменно правильно и славно сохраняет учение Иисуса Христа» [Закон Божий 1987, 60].

«Через богослужение православные христиане входят в таинственное общение с Богом, через совершение таинств при Богослужении, а особенно таинства Св. Причастия, и получают от Бога благодатные силы для праведной жизни» [там же, 603].

Синодальный перевод не несет в себе христоцентричности в полной мере.

Деян. 26: 18. В Син. переводе пропущено слово «освященные верой». Слово «освященными» перетягивает смысл, сильный концепт, эксплицитно выражающий больше компонентов слова, чем мы имеем в оригинале. Смысловой перевод «свое место среди Божьего народа, который им стал благодаря вере». В Син. «открыть глаза, чтобы они обратились, и верою получили». В оригинале инфин. цели, объясняющий поручение. Отличающаяся информация.

2 Кор.5:21.В Син. переводе вставлен предлог, которого вообще нет в оригинале. Акцент «чтобы мы сделались праведными пред Ним». В оригинале акцент, как мы может стать праведностью. Разделить Его праведность и предлог вместе с Ним, в Нем. Акцент на единение со Христом, праведность – результат. Искажение смысла текста.

2 Пет. 1:9 В Син. переводе выражение «забыл об очищении прежних грехов» в контексте приобретает оттенок, «закрыл глаза, забыл, что необходимо очищаться». В книге Каргеля «Христос – освящение наше» автор строит аргументацию на этом тексте с таким коммуникативным акцентом. В оригинале «закрыл глаза, забыл, что его прежние грехи уже очищены». Старорусский оборот приводит к искажению смысла текста догматического характера.

Рим. 6:22. В Син. переводе «вы освободились» в акт., в оригинале пассивный залог, освобожденные, порабощенные, получаете в качестве награды освящение. В данном контексте слово следует перевести, как «награда», так как контекст говорит, что не мы производим этот результат. Искажение смысла оригинала.

 

Вывод.

Все приведенные места Священного Писания иллюстрируют неточности Синодального перевода, связанные с включением догматических взглядов в процесс интерпретации текста. Во второй части работы было показано, каким образом в текст вошли искажения. Типичные случаи: временные формы глаголов; неверно подобраны ЛСВ некоторых слов (подмена дискурса текста оригинала дискурсом времени Синодального перевода, сформированным православным богословием); пропуск значимых для смысла слов; старорусские обороты, которые привносят другое звучание с текст; акценты смысла на ключевых словах, которые не являлись ключевыми в тексте оригинала; искажение коммуникативного аспекта текстов по причине неверного соотношение объемов темы и ремы; частотность употребления «нужных» слов в тех случаях, где они не оправданы смыслом текста оригинала для придания «атмосферы», психологического влияния. В данной главе показано, что Синодальный перевод Св. Писания возвращает от блаженства помилования к усердию достижения совершенства. Православный взгляд: спасение в Церкви, благодать в церкви – смещает акцент с Господа Иисуса Христа, с живого общения с Ним, послушания Ему, принятия верой Его жертвы на достижение освящения, где Господь становится средством этого достижения, а не целью жизни христианина.

 

Заключение

Подведем итоги.

Работа состоит из четырех частей: «История Синодального перевода. Дискурс текста», «Синодальный перевод и проблемы перевода инокультурного текста», «Практическое исследование текста Синодального перевода в сравнении с текстом оригинала», «Богословие и Синодальный перевод».

В ходе исследование было поставлено ряд задач, и были получены следующие результаты, в соответствии с поставленными задачами.

Показано, что появление Синодального перевода в рамках православной веры было ответом Св. Синода на возможности появления других переводов с иными герменевтическими методами (перевод Павского и др.). Сделать догматически выверенный перевод в рамках конфессии от имени Святого Синода, под его покровительством и наблюдением было разумнее, чем запрещать читать верующим другие переводы, в том числе и на иностранных языках, определенные Церковью как вредные.

При переводе вложить догматические принципы в Синодальный перевод было необходимо и достаточно. Необходимо, так как цели и намерения соответствовали этому, достаточно, так как переводчики имели все возможности для этого. Целью перевода было – сделать перевод в соответствии с православным богословием, сохранить веру и предотвратить паству от влияния чуждых идей. Намерение автора просматривалось через призму Предания. Переводчики, как пасторы и иерархи Православной Церкви, несли ответственность за сохранность и распространение догматов православной веры, что и являлось основной функцией Св. Синода.

Перевод Писания, которое было для Филарета «только продолжением и неизменно упроченным видом Предания» через призму Предания, должен был играть охранительную роль от проникновения всевозможных ересей неправославного толка. Таким образом, Писание при переводе толковалось Преданием. Предание стало дискурсом Синодального перевода, а Писание стало ничто иное, как саморефлексией Предания, в Писании Предание узнает самое себя. Церковь признала возможность и необходимость применения научных (филологических, исторических и др.) методов в толковании Библии, однако эти методы рассматривались как вспомогательные, они не должны подменять собой духовного и догматического восприятия Писания. Во время работы над переводом выполнялось 19-е правило Шестого Собора, следовать принципу «Предание толкует Писание», следовательно был применен герменевтический «догматический» метод или «герменевтика Церкви». Поскольку Писание создано в лоне Церкви, Церковью и для Церкви, православное сознание отдает приоритет истолкования самой Церкви, особенно в тех случаях, когда речь идет о вероучительных истинах.

Современное языкознание утверждает, что всякий текст рождается в экстролингвистический реальности, написан определенным языком (или переведен на определенный язык), рожден в определенной культуре. Таким образом, встает вопрос о приоритетной важности дискурса или дискурсивного анализа. Синодальный перевод и оригинальный текст появились в двух разных дискурсах. На читателя действует эффект наложения дискурсов. Исследователи, изучающие Писание как текстовую данность, не принимая во внимание дискурс перевода, не смогут «пробиться» к истинному смыслу, намерению автора.

Анализ Синодального перевода в соответствии с современными методами лингвистическими исследования позволяет говорить, что диалог внутри высказывания дает возможность появлению в тексте влияния мировоззрения автора, «других голосов». Диалогичность текста – это вплетенность разных «голосов» в его состав. Происходит непрямое говорение автора, перенесение в текст значимых для автора, основополагающих смыслов. Такими являются вероучительные истины Православной Церкви.

Синодальный перевод относится к одному типу текстов, что и Предания Отцов церкви, Славянская Библия, вероучительные документы, жизнеописания святых, как практическое исполнение, воплощение первых. Высказывания, относящиеся к одному типу или топологии текстов, пронизывают многоуровневые связи. Синодальный перевод – высказывание, включенное в текстовую цепь данной сферы, данной системы, где каждое высказывание имеет определенную цель и служит для общей цели. В данном случае, возможно говорить об открытости Синодального перевода на Предание. В Синодальном переводе поставлены вопросы, цели, например достижение совершенства, и ответ – находится в Предании. Синодальный перевод принадлежат к одному типу речи, что Предание и другие значимые тексты Православной Церкви, одному мировоззрению, семантические поля слов совпадают, подобраны одни и те же ЛСВ слов, так как эти тексты имеют один контекст, происходит перетекание смыслов.

Приведены некоторые типичные случаи, каким образом вносится искажения смысла: изменены временные формы глаголов; неверно подобраны лексико-семантические варианты некоторых слов (подмена дискурса текста оригинала дискурсом, соответствующим времени Синодального перевода, сформированным православным богословием); пропуск значимых для смысла слов; старорусские обороты, которые привносят другое звучание в текст; акценты смысла на ключевых словах, которые не являлись ключевыми в тексте оригинала; искажение коммуникативного аспекта текстов по причине неверного соотношение объемов темы и ремы; частотность употребления «нужных» слов в тех случаях, где они не оправданы смыслом текста оригинала для придания «атмосферы», психологического влияния. Слова с сильным семантическим полем, сильные концепты, как они были названы в данной работе, концепты Православной Церкви существенно влияют на смысл всего текста, «разрывая» текст, перетягивая смысл всего предложения. Тем более, если предложение длинное, сложное для понимания, психологически легче найти нечто знакомое и понятное и в соответствии с этим понять смысл всего предложения.

В практической работе мы исследовали перикопы из 11 главы Послания к Евреям и перикоп из 2 главы 2 Послания Тимофею. И пришли к выводу, что в Синодальном переводе смещен коммуникативный ракурс (в Евр.1:11) в соответствии с православным богословием на достижение совершенства. Также в 2 Тимофею произошло смещение коммуникативного ракурса. Павел наставляет Тимофея стремиться к праведности, которая только в вере, быть в любви ко всем и в мире со всеми призывающими Господа от чистого сердца. Вводится контраст непритворная вера, здравое учение и ложное, неверное учение. Павел призывает избавляться от скверного, нечестивого, развращающего, неправедного, распространяющегося, как раковая опухоль«неверного учения», а не очищаться своими силами от разного рода греха.

Было проанализировано около двухсот текстов Нового Завета, касающихся доктрины спасения и определены акценты, которые они вносят в понимание богословия спасения. Выводы, приведенные в текстах и таблицах, иллюстрируют неточности Синодального перевода, связанные включением догматических взглядов в процесс интерпретации текста.

Таким образом, в настоящее время Синодальный перевод можно сравнить с прицелом, дающим смещение так, что стрела уже не попадает точно в цель. Синодальный перевод Св. Писания «возвращает» – возвращает от блаженства помилования к усердию «заслуживаемой благодати», что смещает акцент внимания верующего и, как следствие его практическую жизнь, с Господа Иисуса Христа, с благодарности за Его Жертву, послушания Ему на достижение совершенства, святости в соответствии с православным богословием.

130 лет верующие использовали благословенный перевод – «Русскую Библию». «До сего места помог нам Господь» (1 Цар 7:12). Что же дальше? Будем стремиться к познанию воли Его, через исследование Его Слова и ожидать нового Божьего благословения!

 

 

Библиография

Библия. Книги Св.Писания Ветхого и Нового Завета, канонические, в Синодальном переводе.

1) Бахтин М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках,

М., 1979;

2) Бикман Д., Келлоу Д. Не искажая Слова Божия, СПб.: Ноах, 1994;

3) Бубер М. Два образа веры, 1995;

4) Евсеев И.Е. Собор и Библия, СПб, 1917;

5) Горелов К.Ю. Лингвистика текста и современная библейская герменевтика, МБС, М, 2005;

6) Камчатнов А.М. История и герменевтика славянской Библии. М.: Наука, 1998;

7) Кристева Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики, М.:, РОССПЭН, 2004;

8) Левицкий Ю.А. Основы теории синтаксиса, М.: УРСС, 2002;

9) Лезов С.В. История и герменевтика в изучении Нового Завета. М.: Восточная литература, 1996;

10) Лютер М. Избранные произведения, СПб., 1994;

11) Мак-Грат А. Введение в христианское богословие. - Одесса: Богомыслие, 1998;

12) Мецгер Б. Текстология Нового Завета, М., 1996;

13) Нибур Р. Христос и общество, Новосибирск, 1999;

14) Пирс Ч. Избранные работы, М., 2000;

15) Соссюр Ф. Курс общей лингвистики, М., 1977;

16) Чистович И.А. История перевода Библии на русский язык, М, 1997;

17) Флоровский Г.В. Пути русского богословия. Киев, 1991;

18) Эриксон М. Христианское богословие, СПб.: Библия для всех, 1999;

19) Юнг К. Г. Архетип и символ, М., 1991;

20) Якобсон Р. Избранные работы. М.,1985.

 

Справочные издания

1) Библиологический словарь А. Меня, М.,2002;

2) Богослужебный язык русской церкви, М.,1999;

3) Евангельский словарь библейского богословия, ред. У. Элуэлла, СПб.: Библия для всех, 2002;

4) Закон Божий для семьи и школы, сост. прот. Серафим Слободской, 1987;

5) Ключевые понятия Библии, словарь-справочник, СПб.: Герменевт, 1996;

6) Новый Завет на греческом языке с подстрочным переводом на русский язык, СПб.: РБО, 2001;

7) Новый Завет, перевод под редакцией еп. Кассиана, СПб.: РБО, 2001;

8) Новый лингвистический и экзегетический ключ к греческому тексту Нового Завета,

СПб.: Библия для всех, 2001;

9) Практическая симфония, сост. Гр. Дьяченко, Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры 1992;

10) Радостная Весть, Новый Завет в переводе с древнегреческого, М.: РБО, 2003;

11) Теологический энциклопедический словарь, ред.У. Элвелла, М.: АДВ, 2003;

12) Толкование Нового Завета, ред. Г.Маршалла, СПб., 2004;

13) Христианство, энциклопедический словарь в 2-х т., ред С. Аверинцев, М., 1993;

14) Энциклопедия Кругосвет, http://www.krugosvet.ru;

15) Энциклопедия постмодернизма, сост. Грицанов А.А, М., 2001.

 

 

Приложения

ПРИМЕРЫ НЕТОЧНОСТЕЙ СИНОДАЛЬНОГО ПЕРЕВОДА

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Деян 15:11
Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они.
Но по благодати Господа Иисуса верим, что мы спасены таким же образом, как и они. Ведь мы верим, что спасены одной только добротой Господа Иисуса. И они спасены так же! ЋllЊно diЊчерез t°w x‹ritowблагодать toи kurЫouГоспода ѓIhsoиИисуса pisteжomenверим svy°naiбыть спасёнными kayѓпо щnкоторому trсponобразу kЋkeЭnoi.и те.
Глагол ??????? в пассивном залоге, инфинитив в косвенной речи переводится: «мы верим, что спасены», предлог «через» указывает на Иисуса. В Син. переведено в активном, в будущем: «спасемся»; слово «верим» заменено «веруем»; предлог «через» не переведен. Смещен коммуникативный акцент, искажение догматического характера. Искажение миража, отличающаяся информация.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Деян 18:27

А когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к [тамошним] ученикам, располагая их принять его; и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью

А когда он хотел пройти в Ахаию, то братья, в поощрение ему, написали ученикам, чтобы его приняли. Прибыв, он много содействовал уверовавшим благодатию Когда он решил отправиться в Ахайю, братья позаботились о нем и дали ему письмо к ученикам с просьбой принять его. Прибыв туда, он очень помог тем, кто благодаря милости Божьей обрел веру. boulomЎnouхотящего же aйtoиего dielyeЭnпройти eЮwв tЇn ѓAxaэanАхаию protrec‹menoiпоощрившие ЋdelfoЬбратья ¦gracanнаписали toЭw mayhtaЭwученикам ЋpodЎjasyaiпринять aйtсn:его; щwкоторый paragenсmenowприбывший suneb‹letoсложился polзмного toЭw pepisteukсsin[с] поверившими diЊчерез t°w x‹ritow:благодать;
Нарушена синтаксическая структура оригинала, причино-следственные связи, внесена дополнительная информация догматического характера. Искажение миража, отличающаяся информация. Нарушен коммуникативный акцент. В Син. «содействовал верующим благодатью». Смысл сообщения оригинала: очень помог тем, кто уже уверовал через благодать.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
1 Петр 1:10
К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати,
К этому-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказали о назначенной вам благодати. Еще пророки тщательно исследовали и изучали все, относящееся к этому спасению, и пророчески предсказали дар Божьей доброты, данный вам. PerЬО ёwкотором svthrЫawспасении ¤jez®thsanпроизвели изыскания kaЬи ¤jhraжnhsanпроизвели исследования prof°taiпророки perЬо t°w eЮwв кmЌwвас x‹ritowблагодати profhteжsantew,произнёсшие пророчества,
В Син. переводе старорусское «назначенной» может пониматься, данной в будущем, данном в будущем спасении. В оригинале уже данной благодати спасения. Искажение тумана. Отличающаяся информация.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
1 Петр 1:2
по предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа: благодать вам и мир да умножится
по предведению Бога Отца, в освящении Духом, к послушанию и окроплению кровью Иисуса Христа, - благодать вам и мир да умножатся которых Бог избрал по Своему провидению, чтобы вы, освященные Духом, были послушны Иисусу Христу и очистились Его кровью. Милость и мир вам полной мерой! katЊпо prсgnvsinпромыслу yeoиБога patrсw,Отца, ¤nв ЏgiasmТосвящении pneжmatow,Духа, eЮwдля кpakoЇnпослушания kaЬи =antismтnокропления aбmatowкровью ѓIhsoиИисуса Xristoи:Христа; x‹riwблагодать кmЭnвам kaЬи eЮr®nhмир plhyunyeЫh.пусть будет умножен.
Субъективный gen. означает, что освещение совершается Духом Святым, предлог «в» указывает на действия Духа в освящении. В Син. «при освящении от Духа» – процесс, центр, акцент коммуникации на освящении «к послушанию и окроплению». Смещается причинно-следственные связи в Син. результат освящения – послушание Иисусу, в оригинале послушание Иисусу приводит к освящению. В перевода Син. не обязателен вывод, что послушание Иисусу. Коммуникативный акцент оригинала на послушании Иисусу Христу. У Кузнецовом уже «освященные Духом». Отличающаяся информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
1 Петр 4:10
Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией
Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как хорошие домостроители многообразной благодати Божией. Каждый из вас получил свой особый дар, так распоряжайтесь разумно этим многообразием Божьих даров для служения друг другу §kastowкаждый kayЖwкак ¦labenон получил x‹risma,дарование, eЮwдля Ґautoзwсебя самих aйtтим diakonoиntewслужащие Йwкак kaloЬхорошие oЮkonсmoiдомоправители poikЫlhwразличной x‹ritowблагодати yeoи.Бога.
В Син. переводе слово «домостроители» – концепт Православной Церкви в соединении с выражением «многоразличная благодать» перетягивает смысл, который приобретает оттенок иерархического подчинения, структуры служения в Православной Церкви. Причинно-следственные связи нарушены, в Син. переводе человек получает определенный дар, как причастный к многоразличной благодати. В оригинале каждый получил особый дар от Бога из многообразных (различных) даров благодати для служения другим, и должен стать хорошим управителем, распорядителем этого дара. Эксплицитно выражено больше компонентов слова, чем мы имеем в контексте. Посторонняя информация. Смещение коммуникативного аспекта.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2 Петр 3:18
но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа.
но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа Так возрастайте, все больше узнавая Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа и Его доброту. aйj‹neteрастите же ¤nв x‹ritiблагодати kaЬи gnЕseiзнании toи kurЫouГоспода ІmЗnнашего kaЬи svt°rowСпасителя ѓIhsoиИисуса Xristoи.Христа.
В Син. переводе смещен акцент с возрастания через узнавание Иисуса на возрастание в благодати. В Син. «Возрастание в благодати» равнозначно (или важнее) «познания Господа», два равнозначных предиката. Смещение коммуникативного акцента. Искажение тумана. Неполная информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 1:5

через Которого мы получили благодать и апостольство, чтобы во имя Его покорять вере все народы,

чрез Которого мы получили благодать и апостольство, к послушанию веры ради имени Его во всех языческих народах, Через Него я получил дар апостольства, чтобы покорить вере в Него все народы, во славу имени Его diѓчерез Которого ¤l‹bomenмы взяли x‹rinблагодать kaЬи ЋpostolЇnапостольство eЮwдля кpakoЇnпослушания pЫstevwверы ¤nво pЌsinвсех toЭw ¦ynesinнародах кpўrради toи фnсmatowимени aйtoи,Его,
?????????аорист, актив., инд. Множественное число относится к одному Павлу. Это стилистический метод, чтобы избежать эмфатического выделения «я». Искаженная информация, догматического характера (апостольская преемственность).

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 3:24

получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе,

будучи оправдываемы даром, по Его благодати, чрез искупление, которое во Христе Иисусе. И все оправданы даром, по Его доброте, через Иисуса Христа, выкупившего их на свободу. dikaioжmenoiоправдываемые dvreЊnдаром aйtoиЕго x‹ritiблагодатью diЊчерез t°w ЋpolutrЕsevwвыкуп t°w ¤nв XristТХристе ѓIhsoи:Иисусе;
В Син. переводе слово ????????????, причастие страд. залога, нас.вр. является интерактивным подчеркивает повторяющееся действие, переведено деепричастием «получая», указывающее на процесс оправдания, параллельное «по благодати Его, искуплением». Пропущен предлог «через», акцент на благодати. В тексте оригинала «в Христе Иисусе» употреблено с артиклем, «выкуп» также с артиклем, что говорит об акценте на Иисуса, выкуп, который Он принес. Искажение миража, эксплицитно внесена посторонняя информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Римл. 5:2,3
через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией.
чрез Которого верою и получили мы доступ к этой благодати, в которой стоим и хвалимся в надежде на славу Божию. Это Он привел нас путем веры к благодатному единению с Богом, в котором мы живем. И мы гордимся надеждой на то, что будем участвовать в Славе Божьей. ? diѓчерез Которого kaЬи tЇn prosagvgЇnдоступ ¤sx®kamenмы получили [t» pЫstei]верой eЮwв tЇn x‹rinблагодать taжthnэту ¤nв Гкоторой Ґst®kamen,стоим, kaЬи kauxЕmeyaгордимся ¤pѓв ¤lpЫdiнадежде t°w dсjhwславы toи yeoи.Бога.
В Син. переводе смещен коммуникативный акцент, мы получили доступ к Богу верой в благодать, а не к благодати через Господа верой. Причинно-следственные связи нарушены. Искаженная информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Римл 5:17
Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.
Ибо если грехом одного смерть царствовала чрез этого одного, - тем более получающие обилие благодати и дара праведности будут царствовать в жизни чрез одного Иисуса Христа. Ведь если из-за одного преступления, совершенного одним человеком, воцарилась смерть - тем более благодаря одному Человеку, Иисусу Христу, будут жить и царствовать с Богом те, кто получил щедрый дар Божьей доброты, дающей оправдание. если gЊrведь toи Ґnтwодного paraptЕmatiпроступком х y‹natowсмерть ¤basЫleusenвоцарилась diЊчерез toи Ґnсw,одного, pollТмногим mЌllonболее tЇn perisseЫanизобилие t°w x‹ritowблагодати kaЬи t°w dvreЌwдара t°w dikaiosжnhwправедности lamb‹nontewберущие ¤nв zv»жизни basileжsousinбудут царствовать diЊчерез toи Ґnтwодного ѓIhsoиИисуса Xristoи.Христа.
В Син. переводе «приемлющие» переведено буквально с переносом формы оригинала, что вызывает затемнение смысла, указывает на процесс; «приемлющие», те, кто получил дар. ??????????? получать, это дар, который получает человек, дар вменяющийся, а не переданный. ????????????? Субстантивация, причастие – быть царем, царить, «в жизни» – будут живыми в Боге. Искажение коммуникативного аспекта.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 6:14

Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью.

Ибо грех не будет над вами господствовать: вы ведь не под Законом, но под благодатью. Пусть не правит вами больше грех, потому что вы не во власти Закона, а во власти Божьей доброты. ?? ЏmartЫaгрех gЊrведь кmЗn[над] вами не kurieжsei,будет господствовать, не g‹rведь ¤steвы есть кpтпод nсmonзаконом ЋllЊно кpтпод x‹rin.благодатью.
В Син. переводе буквальный перенос формы оригинала «под законом», «под благодатью» не передает всей полноты смысла оригинала (вносится акцент покровительства, защиты). «Во власти» – не человек выбирает, им владеют. «Грех не должен …» предполагает решение человека, в тексте оригинала предрешено «грех ведь не будет господствовать». Искажение смысла догматического характера.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2 Кор 1:15

И в этой уверенности я намеревался придти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать

И в этом убеждении я хотел прежде к вам придти, чтобы вы вторично получили благодать, И вот, уверенный в этом, я решил сначала побывать у вас и доставить вам случай дважды проявить свою доброту. KaЬИ taжtъ[в] этой pepoiy®seiубеждённости ¤boulсmhnя хотел prсteronпрежде prтwк кmЌwвам ¤lyeЭn,прийти, бnaчтобы deutЎranвторую x‹rinблагодать sx°te,вы получили,
Смысл оригинала не сообщает, что благодать получают дважды и через апостола. Благодать изливает обильно Господь. Оказывая помощь Павлу и другим людям, верующие проявляют доброту, благодать, благой бесплатный дар.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2 Кор 9:8

Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело,

Силен же Бог умножить в вас всякую благодать, чтобы вы, имея во всём всегда всякое довольство, богаты были на всякое доброе дело, Он в силах одарить вас всякими дарами в избытке, и тогда у вас всегда и всюду будет все необходимое и еще с избытком хватит на любое доброе дело dunateЭимеет силу же х yeтwБог pЌsanвсякую x‹rinблагодать perisseиsaiсделать изобильной eЮwв кmЌw,вас, бnaчтобы ¤nво pantЬвсём p‹ntoteвсегда pЌsanвсякую aйt‹rkeianсамодостаточность ¦xontewимеющие perisseжhteвы изобиловали eЮwна pЌnвсякое ¦rgonдело Ћgayсn,доброе,
В Син. переводе смещен коммуникативный аспект на «имея всякое довольство» и «богаты на доброе дело», делание добрых дел человеком. В оригинале акцент, на что есть все необходимое в избытке на всякое доброе дело. Нарушены причинно-следственные связи. В Син. Бог обогащает, чтобы вы были богаты на всякое доброе дело (для чего, цель). В оригинале Бог обогащает так сильно, что мы становимся богатыми на всякое доброе дело. Искажение догматического характера.
Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Еф 4:7

Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова.

Каждому же из нас дана была благодать по мере дара Христова. Но всем нам, каждому в отдельности, был дан особый дар - его доля в щедром даре Христа. EnЬОдному же Ґk‹stДкаждому ІmЗn[из] нас ¤dсyhдана І x‹riwблагодать katЊпо mЎtronмере t°w dvreЌwдара toи Xristoи.Христа.
В Син. переводе буквально передана форма языка оригинала, что привело к искажению догматического характера, благодать измеряется даром, который каждый получил, у всех разная мера. «По мере дара Христова» – katЊ mЎtron t°w dvreЌw предполагается, что дар Христов неоценимо велик для всех. Коммуникативный акцент «нам всем, каждому в отдельности дан особый дар». В Син. переводе внесена посторонняя информация, смещен коммуникативный аспект.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Евр 12:28

Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом,

Поэтому, принимая Царство непоколебимое, будем держаться благодати, и ею да служим благоугодно Богу с благоговением и страхом, Вот почему мы, которым дано владеть непоколебимым Царством, должны быть благодарны Богу и в благодарности поклоняться Ему так, как Ему приятно, с благоговением и страхом. DiтПотому basileЫanЦарство Ћs‹leutonнеколебимое paralamb‹nontewпринимающие ¦xvmenдавайте будем иметь x‹rin,благодарность, diѓчерез ёwкоторую latreжvmenдавайте будем служить eйarЎstvwблагоугодно yeТБогу metЊс eйlabeЫawблагоговением kaЬи dЎouw:ужасом;
В Син. переводе устойчивое выражение «быть благодарным» переведено, как «хранить благодать». Отличающаяся информация.

 

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Деян 26:18
открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освященными.
открыть им глаза, чтобы обратились они от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и чтобы получили они отпущение грехов и удел вместе с освященными, по вере в Меня". чтобы открыть им глаза, обратить от тьмы к свету и вернуть из-под власти Сатаны к Богу, чтобы и они через веру в Меня получили прощение грехов и свое место среди Божьего народа. ЋnoЭjaiоткрыть фfyalmoзwглаза aйtЗn,их, toи ¤pistrЎcai[чтобы] обратить Ћpтот skсtouwтьмы eЮwв fЗwсвет kaЬи t°w ¤jousЫawвласти toи SatanЌСатаны ¤pЬк tтn yeсn,Богу, toи labeЭnполучить aйtoзwих ђfesinпрощение ЏmartiЗnгрехов kaЬи kl°ronжребий ¤nв toЭw ІgiasmЎnoiwосвящённых pЫsteiверой eЮwв ¤mЎ.Меня.
В Син. переводе пропущено слово «освященные верой». Слово «освященными» перетягивает смысл, сильный концепт, эксплицитно выражающий больше компонентов слова, чем мы имеем в оригинале. Смысловой перевод «свое место среди Божьего народа, который им стал благодаря вере». В Син. «открыть глаза, чтобы они обратились, и верою получили». В оригинале инфин. цели, объясняющий поручение. Отличающаяся информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 8:23

и не только [она], но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего.

Более того, имея и сами начаток Духа, мы стонем и сами в себе, ожидая усыновления, искупления тела нашего И не только мироздание, но и мы, уже получившие Дух как начаток новой жизни, - и мы в душе стонем, дожидаясь того дня, когда Бог примет нас как Своих сынов и все существо наше сделает свободным. не mсnonтолько dЎ,же, ЋllЊно kaЬи aйtoЬсами tЇn ЋparxЇnначаток toи pneжmatowдуха ¦xontewимеющие ІmeЭwмы kaЬи aйtoЬсами ¤nв ҐautoЭwсамих себе sten‹zomenстонем uЯoyesЫanусыновления Ћpekdexсmenoi,ожидающие, tЇn Ћpolжtrvsinвыкуп toи sЕmatowтела ІmЗn.нашего.
В Син. переводе «имея начаток Духа». В оригинале имеем Дух, как начаток новой жизни. Мы получили Дух Святой, не может быть только чуть-чуть, как первый плод, как знак конечного избавления. Мы, имеющие Духа, когда закончится наша земная жизнь, все существо станет свободным. В вечности Бог примет нас, как сынов, потому что мы уже сыны. В Син. переводе неполная информация.

 

Синодальный перевод Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Деян 4:12

ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись.

И нет ни в ком другом спасения. Ибо под небом нет и иного имени, данного людям, которым надлежит нам быть спасенными. Ни в ком другом нет спасения! И нет другого имени под небесами, которым мы можем спастись! kaЬи oйkне ¦stinесть ¤nв ђllДдругом oйdenЬником І svthrЫa,спасения, oйdўи не gЊrведь цnom‹имя ¤stinесть §teronдругое кpтпод tтn oйranтnнебом dedomЎnonданное ¤nв ЋnyrЕpoiwлюдях ¤nв Ъкотором deЭнадлежит svy°naiбыть спасёнными ІmЌw.нас.
В Син. «надлежало бы нам спастись», акт. залог В оригинале «надлежало» – мы могли бы спастись, как реальная возможность, условие, которое может быть выполнено при нашем желании. ??????? перф., пасив., причастие. Перфект указывает на непреходящие результаты. Пассивный залог на то, что Сам Бог выполняет действие. Иисус – единственный источник и основание спасение, доступный человеку. В Син. переводе неполная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Мф 5:20

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

Ибо говорю вам: если ваша праведность не будет больше праведности книжников и фарисеев, не войдете вы в Царство Небесное.¶ Говорю вам: если вы не будете исполнять волю Бога лучше, чем фарисеи и учителя Закона, не войдете в Царство Небес. lЎgvговорю gЊrведь кmЭnвам чtiчто ¤Њnесли не perisseжsъстанет изобиловать кmЗnваша І dikaiosжnhправедность pleЭonболее tЗn grammatЎvnкнижников kaЬи FarisaЫvn,Фарисеев, нет не eЮsЎlyhteвойдёте eЮwв tЇn basileЫanЦарство tЗn oйranЗn.небес.
Типичное искажение, связанное с ЛСВ слова. В данном случае слова І dikaiosжnh «праведность». Искажения в Син. переводе догматического характера, смещенный коммуникативный акцент ставит неверную цель христианина – достижения нашей более высокой степени праведности, чем даже те, кто имел множество предписаний, как стать праведным (святой жизни). При толковании, учитывается, что фарисеи – лицемеры, мы не должны быть такими. Не все фарисеи были лицемерами, среди них были люди очень праведные и искренние. Дискурс слова «праведность» изменился. «Праведный» в то время – прежде всего «соблюдающий все заповеди Божии», так как заветные отношения предполагают их выполнение для личного общения с Богом, далее «оправданный перед Богом через веру в Христа», исполнения Его воли, которая первостепенна, связь с Ним, послушание Ему. Син. перевод ставит вопрос, цель, задачу, но не говорит, как ее достичь, открытость на Предание, где ответ на этот вопрос.
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Иак 1:4

терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Но терпение пусть имеет совершенное действие, чтобы были вы совершенны и неповреждённы, без всякого недостатка. А стойкость должна привести к достижению цели, к тому, чтобы вы стали зрелыми и совершенными и чтобы не было у вас никаких недостатков. І же кpomonЇстойкости ¦rgonдело tЎleionсовершенное ¤xЎtv,пусть будет, бnaчтобы ·teвы были tЎleioiсовершенны kaЬи хlсklhroi,цельны, ¤nв mhdenЬничём leipсmenoi.имеющие недостаток.
В Син. переводе искажение, связанное с ЛВС слова «совершенны». Дискурс слова первого века другой. Эксплицитно выражено больше компонентов слова. При экзегезе текста в процессе перевода уже было понято значение этого слова с учетом дискурса XIX века, текст переведен с смещением коммуникативного акцента. Слово ??????? «достижение цели, довести что-либо до его видовых признаков», знать намерение о себе и быть верным в его достижении.
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Иак 3:2

ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело.

Ибо все мы во многом спотыкаемся. Если кто словом не спотыкается, тот человек совершенный, могущий обуздать и всё тело. Ведь все мы много грешим. Кто не грешит словами, тот уже человек зрелый, способный держать в узде все тело. pollЊ[во] многом gЊrведь ptaЫomenоступаемся ‘pantew.все. если tiwкто ¤nв lсgДслове не ptaЫei,оступается, oрtowэтот tЎleiowсовершенный Ћn®r,муж, dunatтwспособный xalinagvg°saiобуздать kaЬи чlonвсё sЗma.тело.
В Син. переводе ЛСВ слова «совершенный» перетягивает смысл, правильно подобранное слово вносит в предложение наименьший смысл, «не разрывает» его, в данном случае слово «совершенный», сильный концепт, с сильным семантическим полем вносит новый оттенок смысла: для достижения совершенства необходимо обуздывать язык. В тексте оригинала: человек достигает цели, зрелости, становится таким, как определил ему быть Бог и как следствие «он в состоянии обуздывать язык».
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
1Кор 2:6

Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих,

А о мудрости мы говорим между совершенными, не о мудрости века сего и князей века сего, обречённых на упразднение, Да, для зрелых людей мы возвещаем мудрость, но не мудрость этого мира и не мудрость повелителей этого мира, которых Бог обращает в ничто SofЫanМудрость же laloиmenпроизносим ¤nв toЭw teleЫoiw,совершенных, sofЫanмудрость же не toи aЮЗnowвека toжtouэтого oйdўи не tЗn Ћrxсntvnначальников toи aЮЗnowвека toжtouэтого tЗn katargoumЎnvn:упраздняющихся;
В Син. переводе ЛСВ слово «совершенные», концепт, семантическое поле которого смещает коммуникативный аспект. В данном контексте возможно понять «совершенные» – достигшие цели познания Иисуса. В Син. создается впечатление, что мудрость только для достигших совершенного состояния проповедуется.
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2Кор 13:9

Мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; о сем-то и молимся, о вашем совершенстве.

Ибо мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; об этом мы и молимся: о вашем совершенствовании. Мы радуемся, когда мы слабы, а вы сильны. Поэтому мы и молимся о вашем исправлении. xaЫromenрадуемся gЊrведь чtanкогда ІmeЭwмы ЋsyenЗmen,будем иметь слабость, кmeЭwвы же dunatoЬсильны ·te:будете; toиto[об] этом kaЬи eйxсmeya,молимся, tЇn кmЗn[о] вашем kat‹rtisin.налаживании.
Син. перевод ставит себе целью призвать к достижению совершенства. В данном тексте слово ??????????? означает «исправление», «усовершенствование». В Син. переводе используется слово совсем с другим смыслом. Смещен коммуникативный аспект, искаженная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Еф 4:12

к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова,

для усовершенствования святых к делу служения, на созидание Тела Христова, чтобы приготовить святой народ Божий к делу служения, к делу созидания Тела Христа, prтwк tтn katartismтnналаживанию tЗn ЏgЫvnсвятых eЮwна ¦rgonдело diakonЫaw,служения, eЮwна oЮkodomЇnжительство toи sЕmatowтела toи Xristoи,Христа,
В Син. переводе словосочетание «к совершению святых» искажает коммуникативный акцент. Син. перевод делает акцент на достижении святости. Искажение смысла оригинала. В тексте оригинала акцент на приготовления верующих к служению, созиданию Тела Христова.
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Кол 1:28

Которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе;

Его мы возвещаем, вразумляя всякого человека и уча всякого человека во всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе, Это Его мы возвещаем, увещевая и наставляя людей со всей доступной нам мудростью, чтобы поставить их перед Богом совершенными в единении с Христом. щnКоторого ІmeЭwмы kataggЎllomenвозвещаем nouyetoиntewвразумляющие p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека kaЬи did‹skontewучащие p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека ¤nво p‹sъвсей sofЫ&,мудрости, бnaчтобы parast®svmenмы представили p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека tЎleionсовершенным ¤nво XristТ:Христе;
В Син. переводе выражение «совершенным во Христе Иисусе» меняет коммуникативный акцент. Получается, что Павел ставил своей целью возвещать, вразумлять, учить всякой мудрости, чтобы представить человека совершенным во Христе. Павел прилагал столько старания, чтобы человек мог соединиться с Христом, стать с ним единым и таким образом достичь цели, стать таким, каким его задумал Бог. Предлог ?? предполагает более тесную связь, нежели просто «в». Концепт «совершенный» смещает акцент с пребывания с Иисусом на достижения совершенства. Текст Син. перевода ставит вопрос, цель и не дает ответ, как это сделать (выход на Предание, где ответы, как достичь). «Во Христе Иисусе» дополняет смысл, в оригинале это – ключ к достижению цели.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Кол 4:12

Приветствует вас Епафрас ваш, раб Иисуса Христа, всегда подвизающийся за вас в молитвах, чтобы вы пребыли совершенны и исполнены всем, что угодно Богу.

Приветствует вас Епафрас ваш, раб Христа Иисуса, всегда подвизающийся за вас в молитвах, чтобы устояли вы, совершенные и осведомленные о всём, что есть воля Божия. Из ваших передает привет Эпафрас, служитель Христа Иисуса; он всегда сражается за вас, молясь, чтобы вы стояли непоколебимо, в совершенном и убежденном послушании воле Бога. Ћsp‹zetaiприветствуют кmЌwвас ѓEpafrЌwЭпафр х ¤jиз кmЗn,ваших, doиlowраб XristoиХриста [ѓIhsoи],Иисуса, p‹ntoteвсегда Ћgvnizсmenowборющийся кpўrради кmЗnвас ¤nв taЭw proseuxaЭw,молитвах, бnaчтобы stay°teвы были поставлены tЎleioiсовершенны kaЬи peplhroforhmЎnoiисполнившиеся уверенностью ¤nво pantЬвсякой yel®matiволе toи yeoи.Бога.
В Син. переводе «вы пребывали совершенны и исполнены всем, что угодно Богу» вместо «вы стояли непоколебимо, в совершенном и убежденном послушании воле Бога». В Син. можно понять, что угодно Богу достижение святости и совершенства. Акцент смещен «совершенного и убежденного послушания воле Бога, с живой связи с Ним на «вы пребыли совершенны». Искаженная, неполная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2 Тим 3:17

да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен.

дабы совершён был Божий человек, ко всякому доброму делу снаряжён. так что слуга Божий всем снабжен и подготовлен к любому доброму делу. бnaчтобы ђrtiowладен Вбыл х toи yeoибога ђnyrvpow,человек, prтwко pЌnвсякому ¦rgonделу Ћgayтnдоброму ¤jhrtismЎnow.налаженный.
В Син. переводе «совершен» и приготовлен ко всякому доброму делу. Греческое слово ????????????? перф., пасив., причаст. полностью готовить, полностью снабжать и оборудовать. Это слово использовалось во времена апостолов для описания полностью оборудованной спасательной лодке. Страдательный залог говорит, что так Бог Сам приготовил, дал все необходимое для доброго дела. В Син. акцент на «да будет совершен» для доброго дела, ставит цель – не дает ответ, как достичь этой цели. Ответ – в Предании, как это сделать. Искажение смысла оригинала, неполная и искаженная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 4:5

А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность.

а не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, зачитывается в праведность его вера, Но если человек полагается не на дела, а на веру и верит Богу, который оправдывает неправого, то его веру Бог признает за праведность. же не ¤rgazomЎnД,делающему, pisteжontiверящему же ¤pЬв tтn dikaioиntaоправдывающего tтn Ћseb°,нечестивого, logЫzetaiзасчитывается І pЫstiwвера aйtoиего eЮwв dikaiosжnhn,праведность,
Хороший текст, но в Син. переводе есть небольшое смещения смысла, Вера вменяется в праведность». Концепт «праведность» эксплицитно несет большой объем информации. В тексте Син. перевода не отменяется в качестве необходимого достижение праведности. Что есть праведность? В оригинале «вера признается за праведность».

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 4:13

Ибо не законом [даровано] Аврааму, или семени его, обетование - быть наследником мира, но праведностью веры.

Ибо не чрез Закон обещание Аврааму, или семени его, быть наследником мира, но чрез праведность по вере. И не за то, что Авраам исполнял требования Закона, Бог дал ему обещание, что он и его потомки будут владеть миром, а за его веру, благодаря которой он был оправдан. Не gЊrведь diЊчерез nсmouЗакон І ¤paggelЫaобещание ѓAbraЊmАврааму µили spЎrmatiсемени aйtoи,его, klhronсmonнаследника aйtтnего eдnaiбыть kсsmou,мира, ЋllЊно diЊчерез dikaiosжnhwправедность pЫstevw:веры;
В Син. переводе «праведностью веры» понято, как праведное состояние, которое помогает достичь вера. Смещены причинно-следственные связи. Субъект и объект действия переставлены местами (вера и праведность). В оригинале стоит предлог ??? . Верой человек получает оправдание, благодаря вере человек оправдывается. Буквальное перенесение формы языка оригинала приносит смещение коммуникативного акцента и всего смысла текста.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Мф 5:20

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

Ибо говорю вам: если ваша праведность не будет больше праведности книжников и фарисеев, не войдете вы в Царство Небесное.¶ Говорю вам: если вы не будете исполнять волю Бога лучше, чем фарисеи и учителя Закона, не войдете в Царство Небес. lЎgvговорю gЊrведь кmЭnвам чtiчто ¤Њnесли не perisseжsъстанет изобиловать кmЗnваша І dikaiosжnhправедность pleЭonболее tЗn grammatЎvnкнижников kaЬи FarisaЫvn,Фарисеев, нет не eЮsЎlyhteвойдёте eЮwв tЇn basileЫanЦарство tЗn oйranЗn.небес.
Типичное искажение, связанное с ЛСВ слова. В данном случае слова І dikaiosжnh «праведность». Искажения в Син. переводе догматического характера, смещенный коммуникативный акцент ставит неверную цель христианина – достижения нашей более высокой степени праведности, чем даже те, кто имел множество предписаний, как стать праведным (святой жизни). При толковании, учитывается, что фарисеи – лицемеры, мы не должны быть такими. Не все фарисеи были лицемерами, среди них были люди очень праведные и искренние. Дискурс слова «праведность» изменился. «Праведный» в то время – прежде всего «соблюдающий все заповеди Божии», так как заветные отношения предполагают их выполнение для личного общения с Богом, далее «оправданный перед Богом через веру в Христа», исполнения Его воли, которая первостепенна, связь с Ним, послушание Ему. Син. перевод ставит вопрос, цель, задачу, но не говорит, как ее достичь, открытость на Предание, где ответ на этот вопрос.
Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Иак 1:4

терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Но терпение пусть имеет совершенное действие, чтобы были вы совершенны и неповреждённы, без всякого недостатка. А стойкость должна привести к достижению цели, к тому, чтобы вы стали зрелыми и совершенными и чтобы не было у вас никаких недостатков. І же кpomonЇстойкости ¦rgonдело tЎleionсовершенное ¤xЎtv,пусть будет, бnaчтобы ·teвы были tЎleioiсовершенны kaЬи хlсklhroi,цельны, ¤nв mhdenЬничём leipсmenoi.имеющие недостаток.
В Син. переводе искажение, связанное с ЛВС слова «совершенны». Дискурс слова первого века другой. Эксплицитно выражено больше компонентов слова. При экзегезе текста в процессе перевода уже было понято значение этого слова с учетом дискурса XIX века, текст переведен с смещением коммуникативного акцента. Слово ??????? «достижение цели, довести что-либо до его видовых признаков», знать намерение о себе и быть верным в его достижении.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Иак 3:2

ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело.

Ибо все мы во многом спотыкаемся. Если кто словом не спотыкается, тот человек совершенный, могущий обуздать и всё тело. Ведь все мы много грешим. Кто не грешит словами, тот уже человек зрелый, способный держать в узде все тело. pollЊ[во] многом gЊrведь ptaЫomenоступаемся ‘pantew.все. если tiwкто ¤nв lсgДслове не ptaЫei,оступается, oрtowэтот tЎleiowсовершенный Ћn®r,муж, dunatтwспособный xalinagvg°saiобуздать kaЬи чlonвсё sЗma.тело.
В Син. переводе ЛСВ слова «совершенный» перетягивает смысл, правильно подобранное слово вносит в предложение наименьший смысл, «не разрывает» его, в данном случае слово «совершенный», сильный концепт, с сильным семантическим полем вносит новый оттенок смысла: для достижения совершенства необходимо обуздывать язык. В тексте оригинала: человек достигает цели, зрелости, становится таким, как определил ему быть Бог и как следствие «он в состоянии обуздывать язык».

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
1Кор 2:6

Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих,

А о мудрости мы говорим между совершенными, не о мудрости века сего и князей века сего, обречённых на упразднение, Да, для зрелых людей мы возвещаем мудрость, но не мудрость этого мира и не мудрость повелителей этого мира, которых Бог обращает в ничто SofЫanМудрость же laloиmenпроизносим ¤nв toЭw teleЫoiw,совершенных, sofЫanмудрость же не toи aЮЗnowвека toжtouэтого oйdўи не tЗn Ћrxсntvnначальников toи aЮЗnowвека toжtouэтого tЗn katargoumЎnvn:упраздняющихся;
В Син. переводе ЛСВ слово «совершенные», концепт, семантическое поле которого смещает коммуникативный аспект. В данном контексте возможно понять «совершенные» – достигшие цели познания Иисуса. В Син. создается впечатление, что мудрость только для достигших совершенного состояния проповедуется.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2Кор 13:9

Мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; о сем-то и молимся, о вашем совершенстве.

Ибо мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; об этом мы и молимся: о вашем совершенствовании. Мы радуемся, когда мы слабы, а вы сильны. Поэтому мы и молимся о вашем исправлении. xaЫromenрадуемся gЊrведь чtanкогда ІmeЭwмы ЋsyenЗmen,будем иметь слабость, кmeЭwвы же dunatoЬсильны ·te:будете; toиto[об] этом kaЬи eйxсmeya,молимся, tЇn кmЗn[о] вашем kat‹rtisin.налаживании.
Син. перевод ставит себе целью призвать к достижению совершенства. В данном тексте слово ??????????? означает «исправление», «усовершенствование». В Син. переводе используется слово совсем с другим смыслом. Смещен коммуникативный аспект, искаженная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Еф 4:12

к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова,

для усовершенствования святых к делу служения, на созидание Тела Христова, чтобы приготовить святой народ Божий к делу служения, к делу созидания Тела Христа, prтwк tтn katartismтnналаживанию tЗn ЏgЫvnсвятых eЮwна ¦rgonдело diakonЫaw,служения, eЮwна oЮkodomЇnжительство toи sЕmatowтела toи Xristoи,Христа,
В Син. переводе словосочетание «к совершению святых» искажает коммуникативный акцент. Син. перевод делает акцент на достижении святости. Искажение смысла оригинала. В тексте оригинала акцент на приготовления верующих к служению, созиданию Тела Христова.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Кол 1:28

Которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе;

Его мы возвещаем, вразумляя всякого человека и уча всякого человека во всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе, Это Его мы возвещаем, увещевая и наставляя людей со всей доступной нам мудростью, чтобы поставить их перед Богом совершенными в единении с Христом. щnКоторого ІmeЭwмы kataggЎllomenвозвещаем nouyetoиntewвразумляющие p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека kaЬи did‹skontewучащие p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека ¤nво p‹sъвсей sofЫ&,мудрости, бnaчтобы parast®svmenмы представили p‹ntaвсякого ђnyrvponчеловека tЎleionсовершенным ¤nво XristТ:Христе;
В Син. переводе выражение «совершенным во Христе Иисусе» меняет коммуникативный акцент. Получается, что Павел ставил своей целью возвещать, вразумлять, учить всякой мудрости, чтобы представить человека совершенным во Христе. Павел прилагал столько старания, чтобы человек мог соединиться с Христом, стать с ним единым и таким образом достичь цели, стать таким, каким его задумал Бог. Предлог ?? предполагает более тесную связь, нежели просто «в». Концепт «совершенный» смещает акцент с пребывания с Иисусом на достижения совершенства. Текст Син. перевода ставит вопрос, цель и не дает ответ, как это сделать (выход на Предание, где ответы, как достичь). «Во Христе Иисусе» дополняет смысл, в оригинале это – ключ к достижению цели.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Кол 4:12

Приветствует вас Епафрас ваш, раб Иисуса Христа, всегда подвизающийся за вас в молитвах, чтобы вы пребыли совершенны и исполнены всем, что угодно Богу.

Приветствует вас Епафрас ваш, раб Христа Иисуса, всегда подвизающийся за вас в молитвах, чтобы устояли вы, совершенные и осведомленные о всём, что есть воля Божия. Из ваших передает привет Эпафрас, служитель Христа Иисуса; он всегда сражается за вас, молясь, чтобы вы стояли непоколебимо, в совершенном и убежденном послушании воле Бога. Ћsp‹zetaiприветствуют кmЌwвас ѓEpafrЌwЭпафр х ¤jиз кmЗn,ваших, doиlowраб XristoиХриста [ѓIhsoи],Иисуса, p‹ntoteвсегда Ћgvnizсmenowборющийся кpўrради кmЗnвас ¤nв taЭw proseuxaЭw,молитвах, бnaчтобы stay°teвы были поставлены tЎleioiсовершенны kaЬи peplhroforhmЎnoiисполнившиеся уверенностью ¤nво pantЬвсякой yel®matiволе toи yeoи.Бога.
В Син. переводе «вы пребывали совершенны и исполнены всем, что угодно Богу» вместо «вы стояли непоколебимо, в совершенном и убежденном послушании воле Бога». В Син. можно понять, что угодно Богу достижение святости и совершенства. Акцент смещен «совершенного и убежденного послушания воле Бога, с живой связи с Ним на «вы пребыли совершенны». Искаженная, неполная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
2 Тим 3:17

да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен.

дабы совершён был Божий человек, ко всякому доброму делу снаряжён. так что слуга Божий всем снабжен и подготовлен к любому доброму делу. бnaчтобы ђrtiowладен Вбыл х toи yeoибога ђnyrvpow,человек, prтwко pЌnвсякому ¦rgonделу Ћgayтnдоброму ¤jhrtismЎnow.налаженный.
В Син. переводе «совершен» и приготовлен ко всякому доброму делу. Греческое слово ????????????? перф., пасив., причаст. полностью готовить, полностью снабжать и оборудовать. Это слово использовалось во времена апостолов для описания полностью оборудованной спасательной лодке. Страдательный залог говорит, что так Бог Сам приготовил, дал все необходимое для доброго дела. В Син. акцент на «да будет совершен» для доброго дела, ставит цель – не дает ответ, как достичь этой цели. Ответ – в Предании, как это сделать. Искажение смысла оригинала, неполная и искаженная информация.

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 4:5

А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность.

а не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, зачитывается в праведность его вера, Но если человек полагается не на дела, а на веру и верит Богу, который оправдывает неправого, то его веру Бог признает за праведность. же не ¤rgazomЎnД,делающему, pisteжontiверящему же ¤pЬв tтn dikaioиntaоправдывающего tтn Ћseb°,нечестивого, logЫzetaiзасчитывается І pЫstiwвера aйtoиего eЮwв dikaiosжnhn,праведность,
Хороший текст, но в Син. переводе есть небольшое смещения смысла, Вера вменяется в праведность». Концепт «праведность» эксплицитно несет большой объем информации. В тексте Син. перевода не отменяется в качестве необходимого достижение праведности. Что есть праведность? В оригинале «вера признается за праведность».

 

Синодальный
перевод
Перевод
еп. Кассиана
Современный пер. «Радостная Весть» Древнегреческий текст
с подстрочником
Рим 4:13

Ибо не законом [даровано] Аврааму, или семени его, обетование - быть наследником мира, но праведностью веры.

Ибо не чрез Закон обещание Аврааму, или семени его, быть наследником мира, но чрез праведность по вере. И не за то, что Авраам исполнял требования Закона, Бог дал ему обещание, что он и его потомки будут владеть миром, а за его веру, благодаря которой он был оправдан. Не gЊrведь diЊчерез nсmouЗакон І ¤paggelЫaобещание ѓAbraЊmАврааму µили spЎrmatiсемени aйtoи,его, klhronсmonнаследника aйtтnего eдnaiбыть kсsmou,мира, ЋllЊно diЊчерез dikaiosжnhwправедность pЫstevw:веры;
В Син. переводе «праведностью веры» понято, как праведное состояние, которое помогает достичь вера. Смещены причинно-следственные связи. Субъект и объект действия переставлены местами (вера и праведность). В оригинале стоит предлог ??? . Верой человек получает оправдание, благодаря вере человек оправдывается. Буквальное перенесение формы языка оригинала приносит смещение коммуникативного акцента и всего смысла текста.

(С) МОСКОВСКАЯ БОГОСЛОВСКАЯ СЕМИНАРИЯ ЕВАНГЕЛЬСКИХ ХРИСТИАН-БАПТИСТОВ, 2006

 


Главная страница | Начала веры | Вероучение | История | Богословие
Образ жизни | Публицистика | Апологетика | Архив | Творчество | Церкви | Ссылки